— Присмотреть? Это как нянька, что ли?

— В некотором роде. Прошу тебя следить за ними незаметно, чтобы не мешать. Они натуры творческие, чувствительные. Если я в прямую приставлю тебя к ним, взбунтуются. А так ты незаметно присмотришь, как скрытая «наружка».

— Как долго? — деловито поинтересовался Лемешев.

— Пару месяцев, я полагаю.

— Кто будет выполнять мои обязанности по охране вас и членов семьи?

— Сергей Алдонин. В моем бизнесе все спокойно. Сергея хватит. А так, я помогу Семену и Светлане. А я им очень хочу помочь. Так же, как и отец, и Алевтина.

— Что ж! — после недолгих раздумий согласился телохранитель. — «Наружка», так «наружка». Я присмотрю за влюбленными, Федор Петрович.

— Отлично! Семена я планирую завтра забрать из больницы. Тогда и приступай.

— Договорились! — по-военному коротко завершил беседу молодой человек. Его наниматель вновь отправился в дом.

Вскоре из больницы выписали Пельмешку-Снежану Корикову. Логинов ходил с гипсовой повязкой на правой руке. Петр Степанович Куравлев с радостью встретил Пельмешку после операции. Вскоре они, как в былые времена, сидели вечерами втроем и играли в карты. Дед, Лиса, да Пельмешка. Последняя остановилась в одной из комнат особняка Куравлевых. В связи с травмой Логинов стал реже выбираться в город. А вот Снежана Корикова в компании с Лисой почти каждый день посещали столицу. За девушками и Семеном, если тот все же присоединялся к ним в поездках, присматривал телохранитель Федора Куравлева — Алексей Лемешев. Однако, молодые люди после происшествия в лесном массиве воздерживались от походов в малолюдные места и больше времени проводили в концертных залах, театрах, кино. Частенько к ним присоединялся Куравлев-старший.

Семен Логинов, несмотря на обездвиженную верхнюю конечность, умудрялся продолжать рисовать. Торчащими из гипса пальцами он держал палитру с красками, а другой рукой продолжал творить. Удар цепью грабителей пришелся на правую, основную и рабочую руку, поэтому, в определенном смысле, молодой художник учился рисовать заново. Качество его пейзажей и портретов заметно ухудшилось. Окружающие с сочувствием отнеслись к печальному факту и продолжали нахваливать работы Семена.

Сам молодой человек отлично понимал, что зрители, таким образом, проявляют дипломатичность. Но значительное падение уровня творений не сломило волю все еще безмолвного художника. Наоборот, он с упорством и твердостью садился за мольберт и с самого утра и, иногда до заката солнца, рисовал и рисовал левой рукой. В конце концов, его настойчивость в достижении цели была вознаграждена: качество портретов и пейзажей вновь начало прогрессировать, расцветать красками и душевностью. Семейство Куравлевых, гости дома, даже телохранители Алексей и Сергей с радостью следили за успехами молодого человека.

А тем временем и в северной столице появились неожиданные поклонники таланта Семена Логинова, как художника.

— Здравствуйте! Здравствуйте! Рад снова быть у вас в гостях! — громко приветствовал Артема, Федора, Алевтину и Петра Федоровича Куравлевых коллега семьи по туристическому бизнесу в Санкт-Петербурге — Калинин Станислав. Владелец фирмы «Вояж Тур Петербург» ввалился в гостиную коттеджа Куравлевых с вопросом-пожеланием:

— Как ваши дела? Рассказывайте! У меня есть куча новостей, которыми я хотел бы поделиться!

Домочадцы тепло встретили давнего друга. Всей компанией прошли на природу и расселись в беседке на улице. Расселись вокруг пузатого огромного самовара в ожидании, когда можно будет отведать настоящий грузинский чай со вкусом фейхоа, что привез Станислав Калинин из командировки в солнечную республику. Питерец без умолку рассказывал о событиях в северной столице, о последних театральных премьерах, киноновинках, после перешел к короткому отчету о визите в Грузию.

— Как я рад вас всех видеть!- искренне воскликнул гость Москвы. — Есть у меня и еще одна причина моего визита.

Он стал озираться по сторонам.

— А где же наш талантливый художник? Написанный им мой портрет с применением золота произвел настоящий фурор среди многих моих друзей в Петербурге! Я повесил портрет в своем доме и, должен сказать, что и я, и мои друзья подметили тот факт, что это произведение юного художника украсило мое жилище несказанно! Итак, где же наше дарование?

— Молодые люди в городе. На выставке французского фотохудожника, — ответила Алевтина.

— Вот это очень правильно! — одобрил Калинин, — Он продолжает рисовать, я надеюсь?

Федор Куравлев отвел глаза в сторону, а Алевтина грустно вздохнула.

— Что? В чем дело? Что-то произошло с молодым талантом? — обеспокоился гость из Питера.

— Стас! — обратился к другу Федор, — Пойдем-ка в бар. Пропустим по коктейлю.

Неприятность случилась с Логиновым и Светланой. Их ограбили.

— Что?! — повысил голос Калинин. — И что это… Как это произошло?!

Алевтина с неудовольствием посмотрела на питерца. Тот выдохнул:

— Извини, Аля! Уж больно я переживаю за этого одаренного паренька!

— В бар, Стас! — еще раз повторил Куравлев.

— Пошли! — решительно согласился Станислав.

Спустя пятнадцать минут питерец с задумчивым видом крутил хрустальный бокал с напитком в ладонях.

— Значит, парень теперь рисует левой рукой! На основной, правой, перелома, слава Небесам, нет?

— Все так. Гипс снимут через недельку. Но, сам понимаешь, что для большого художника чрезвычайно важна чувствительность и подвижность пальцев и суставов руки! Когда удастся достичь достаточной гибкости после снятия гипса — неизвестно, — выдохнул Федор.