Элли встала и принялась возиться с костром. Больше для того, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, чем по необходимости, решил Эрик. Когда она вернулась на свое место на камне напротив него, она снова была спокойна и серьезно смотрела на него с той прямотой и непосредственностью, к которой он все больше привыкал.

Если бы только она не была такой любопытной и наблюдательной! Эрик поверить не мог, что она заметила татуировку у него на руке. Он знал, что она уже подозревает, что он вовсе не тот, кем хочет казаться. Можно только вообразить, что бы она подумала, если бы разглядела, что у него на руке изображен стоящий на задних лапах лев — символ Шотландского королевства — и знак, которым были помечены все члены Хайлендской гвардии. Сколько времени ей бы потребовалось, чтобы догадаться о его связи с Брюсом и с мятежом?

Совсем немного, он мог бы поклясться.

Она устремила на него серьезный взгляд своих больших карих глаз с зелеными искорками и изогнула изящную бровь.

— Так как, вы всегда хотели быть пиратом, или последнее время вас потянуло спасать сирот и монахинь, если представится возможность?

Эрик рассмеялся. Ему следовало бы знать, что так просто не удастся от нее отделаться.

— Это в крови, ты помнишь?

— О, я помню, — сказала она и быстро оглядела его лицо, прежде чем снова взглянуть ему в глаза. — Но почему мне кажется, что за этим кроется что-то большее, чем вы мне говорите? Что могло заставить такого мужчину, как вы, стать грабителем вне закона?

— Обычные причины, я думаю. Земли моего клана были предательски захвачены. Мы делаем то, что должны.

Он ожидал, что она начнет с ним спорить, но она только задумчиво посмотрела на него:

— Как захвачены?

Понимая, что ступает на скользкую почву, Эрик осмотрительно начал:

— Мой отец умер, когда я был совсем юным. Один из моих родственников надумал этим воспользоваться. Он притворился, что действует в мою пользу, но присвоил мои земли себе. — Джон из Лорна, алчный ублюдок Макдугалл. Он решил, что будет контролировать все острова, не важно, принадлежат эти земли кому-то еще или нет. — Он бы убил меня, если бы другой мой родственник не взял меня к себе на службу. Я всем ему обязан.

Элли смотрела на него так пристально, что Эрик подумал, не наговорил ли лишнего.

— Даже если вы вынуждены были вести подобную жизнь вначале, вы должны были увидеть, что так не может продолжаться бесконечно.

— Что ты имеешь в виду?

Элли указала на его рану на животе:

— Не думаю, что пиратам удается прожить долгую жизнь. Однажды ваши преследователи вас схватят.

Если бы только она знала правду! Его положение было гораздо более рискованным. Существовала вполне реальная возможность, что он будет убит в течение ближайшей недели.

Они с несколькими сотнями воинов готовились начать наступление против самой могущественной и многочисленной армии христианского мира. Даже если им улыбнется удача, нет никакой гарантии, что народ устремится под знамена Брюса. Они ведь не пошли за ним прежде, а тогда у Брюса была более сильная позиция.

По любым разумным оценкам Брюс и его последователи должны бы быть обречены на провал. Но Эрик по-прежнему верил, что они победят. Они собирались применить такую тактику военных действий, с которой Эдуард — да и вообще никто — никогда прежде не сталкивался. Тактику горцев. Тактику пиратов. Эдуард не будет знать, откуда ждать удара.

— Я очень хороший пират, — сказал он, подмигнув Элли.

Из ее горла вырвался резкий звук, подозрительно напоминающий презрительное фырканье.

— Я в этом не сомневаюсь. Но наверняка вам хотелось бы получить от жизни чего-то большего, чем, скрываясь от погони, скитаться по островам, где вас ждет всего лишь пещера и одна или две женщины в каждом порту.

— Чего, например?

— Женитьба. Семья. Любовь, наконец.

— Этого у меня предостаточно, — сказал он с игривой улыбкой.

Элли закатила глаза:

— Это не одно и то же.

Эрик насмешливо изогнул бровь:

— А ты, значит, большой знаток? Я и не представлял себе, что ты такой романтик, Элли. — Он осмотрел ее с ног до головы и остановил взгляд на ее груди. — Что еще ты скрываешь под этим колючим обличьем няни?

— Это вас не касается, — резко сказала она, и щеки ее восхитительно вспыхнули. — И я вовсе не романтик. Но, по крайней мере, я знаю, что есть разница между любовью и похотью. Хотя меня не удивляет, что вам это неизвестно.

— А как насчет тебя, Элли? Чего ты хочешь?

Элли не смотрела на него, устремив взгляд на тлеющий торф в костре.

— Не имеет значения, чего я хочу.

— Конечно, имеет, — ласково сказал Эрик. — Это твоя жизнь. У тебя всегда есть выбор.

Слова его подействовали совсем иначе, чем он рассчитывал. Вместо того чтобы ободрить ее, они привели к тому, что она гордо выпрямилась, расправив плечи, и ее карие глаза вспыхнули зеленым пламенем гнева.

— Вам легко это говорить. Вы играете не по правилам. Вы пират вне закона, не знающий, что такое ответственность, преданность и чувство долга. Вы делаете, что хотите и когда хотите.