Идее социализма как «коллективного разума» он прослужил всю жизнь. И немало преуспел на этой службе, в разные времена объединяя писателей, художников, переводчиков, научных работников для действительно благородных задач — от выпусков сборников «Знания», журнала «Летопись» и газеты «Новая жизнь» до организации издательств «Всемирная литература» и «Academia», целого ряда нужных журналов («Наши достижения», «Литературная учеба», «Колхозник», «За рубежом», «СССР на стройке»), книжных проектов («История гражданской войны», «История фабрик и заводов», «История молодого человека») и серий («Библиотека поэта», «Жизнь замечательных людей»), создания научных и творческих институтов (ВИЭМ, Институт мировой литературы, Литературный институт). Некоторые из этих культурных начинаний не только пережили Горького, но и существуют по сей день. Другие благополучно скончались. Третьи были разгромлены сразу после смерти их отца-основателя.

Судьбой всей страны стало жестокое деление людей на «овец» и «козлищ», на «своих» и «чуждых», на свободных и заключенных или рабов. Это вступало в вопиющее противоречие с социальным идеализмом Горького, который предполагал всеобщее объединение людей, партий и организаций на благо «культурного строительства». Но в то же время, как ни странно, являлось законным продолжением той гуманистической веры, которую исповедовал Горький.

Как это можно соединить?

Вот пример. В цикле статей «Несвоевременные мысли» 1917–1918 годов, где Горький резко и не без опасности для собственной жизни выступал против насилия, грабежей, бессудных расстрелов, он порой позволял себе помечтать. Что было бы, если бы… Если бы люди действовали разумно и коллективно? Не разрушали, а строили? «Представьте себе на минуту, что в мире живут разумные люди, искренне озабоченные благоустройством жизни, уверенные в своих творческих силах, представьте, например, что нам, русским, нужно в интересах развития нашей промышленности прорыть Риго-Херсонский канал, чтобы соединить Балтийское море с Черным — дело, о котором мечтал еще Петр Великий. И вот вместо того, чтобы посылать на убой миллионы людей, мы посылаем часть их на эту работу, нужную стране, всему ее народу».

Это неумолимая логика гуманиста. Одновременно разумная и страшная. И эти горьковские мечтания действительно осуществили Ленин и Сталин. Первый перестал «посылать на убой» (на русско-германский фронт) миллионы людей, заключив с Германией сепаратный Брестский мир. Второй перебросил «часть их» на строительство Беломорканала, канала Москва — Волга, работу, ведь действительно «нужную стране, всему ее народу».

И все-таки он не мог до конца принять душой неоспоримого факта, что реальное воплощение его мечты ведет к уничтожению личной свободы, к рабской системе принудительного труда. И к возникновению новых «хозяев жизни» (как он ненавидел их в молодости!). К новой, уже коммунистической «элите», частью которой стал и он сам.

Ах, если бы русский народ сам, добровольно, «свободно», в порыве «коллективного энтузиазма» бросился рыть каналы, осушать болота, поднимать целинные земли! Потому так радовали Горького и стахановское движение, и подвиг «челюскинцев», и массовое участие молодежи и женщин в социалистическом строительстве, в укреплении оборонной мощи СССР. Неслучайно именно женщин-метростроевцев, парашютисток показывали в Горках-10 почетному французскому гостю Ромену Роллану летом 1935 года. Можно предположить, что, демонстрируя своему просвещенному европейскому другу чудо раскрепощения женщин в СССР, Горький желал убедить в чем-то не столько его, сколько себя. В том, что «жизнь удалась». Коллективный разум побеждает. Но гость недоверчив:

«В четыре тридцать приходят делегации к Горькому и ко мне: около сорока сотрапезников садятся за длинный стол, накрытый к чаю. Делегация самых отважных молодых парашютисток. Делегация женщин — рабочих Метростроя. Делегация от комсомола (Союза коммунистической молодежи). Небольшая группа пионеров из Армении, мальчиков и девочек, находящихся в Москве проездом. Одна из парашютисток, маленькая толстушка с простоватыми манерами, приземистая, но тонкокостная, по просьбе Горького рассказывает с ужасным апломбом о своих впечатлениях от прыжков <…>.

Затем какая-то маленькая худая женщина из метростроевских рабочих с такой же смелостью обращения, речей и взгляда (как хорошо все они смотрят — прямо в глаза!) радостно и гордо рассказывает о тяжелой работе, о встреченных под землей грунтовых водах, об опасностях и хладнокровии хрупких женщин, которым удалось уломать начальство (которое не хотело их брать на работу).

Презрительно отзываются об английских и американских инженерах, которые не верили в то, что они смогут выполнить задание и управлять машинами: они научились не только ими управлять, но и делать их. Они говорят, что их в работе поддерживает постоянное присутствие руководителей <…>, день и ночь ползавших вместе с ними по узким проходам, подбадривавших советами. Все это кончилось, как и рассказ парашютистки, обязательной тирадой („recitativo obligato“) в адрес Короля — Сталина и его „великих товарищей“, что было отнюдь не забавно, так как походило на выполнение официального распоряжения. <…>

Наконец, юные пионеры и пионерки из Армении наивно рассказывают о своей работе, о своих недостатках и стремлении исправиться. Все это заканчивается армянскими песнями и танцами, в которых выделяются задорной грацией две-три девочки, одетые в национальные костюмы — разноцветные шаровары и красные курточки. Естественно, после этого мы все вместе фотографируемся в парке. Горький, отвечая юным пионерам, говорит, что он счастлив видеть вокруг себя такую пламенную молодежь, готовую к борьбе с врагами. „Их нужно уничтожить, — говорит он, — потому что они негодяи“ (Эта грубая выходка лишает его привычного спокойствия, он хмурит брови и стучит кулаком.)».

Горький в «золотой клетке». Он мечется, но чаще старается убедить себя и других, что все в порядке. Л. А. Спиридонова в книге «Горький: новый взгляд» (М.: ИМЛИ РАН, 2004) приводит документ, обойти который, как это ни грустно, нельзя. Секретный лист хозяйственных расходов 2-го отделения АХУ НКВД:

«По линии Горки-10. По данному объекту обслуживалось три точки: дом отдыха Горки-10, Мал. Никитская, дом в Крыму „Тессели“. Каждый год в этих домах производились большие ремонты, тратилось много денег на благоустройство парков и посадку цветов, был большой штат обслуживающего персонала, менялась и добавлялась мебель и посуда. Что касается снабжения продуктами, то все давалось без ограничений.