Шрифт:
Итак, пятница — день получки и день уборки. А суббота?
Для многих суббота — день покупок. Магазины полны, тогда как накануне продавцы скучали за прилавками.
В воскресенье и субботу голландке можно позавидовать. Традиция разгружает ее в эти дни от мелких и неприятных домашних забот. Даже селедку хозяйка не чистит сама, а покупает в очищенном виде. Летом в эти дни с утра семьями едут за город, к морю, на пляжи.
Знаете, что реже всего можно увидеть на голландском морском пляже? Купающихся!
Невероятно?
Впервые попав на пляж возле Гааги, мы удивились множеству расставленных плетеных кресел-шалашей, открытых только с одной стороны.
У нас люди жарятся на лежаках, а тут прячутся в футляры!
День был средний: солнышко показывалось на минуту, смотрело, все ли в порядке в королевстве Нидерландов, и тотчас скрывалось в облаках. Мы бы погрешили против истины, если бы сказали, что нам ужасно хотелось нырнуть в серые волны, довольно сердито катившиеся на пляж. Но ведь глупо приехать к морю, да еще к чужому, и не искупаться!
Итак, мы бодро направились к воде. Нам показалось, что из своих плетеных кресел-коконов голландцы посматривают на нас не без сочувствия.
Пляж полого опускался в море. Ой-ой, вот это водичка! И, как назло, мелко. Пока мы забрели по пояс, последние остатки желания искупаться выветрились у нас окончательно. Наконец плюхнулись, поплыли. Сразу стало теплее.
Но если бы вы знали, с какой скоростью мы, вздымая песок и стуча зубами, неслись под сильным ветром обратно к раздевалке!
Климат в Голландии мягкий, морской, но совсем не жаркий. Северное море, омывающее ее берега, успевает несколько нагреться только к июлю, а в конце августа уже снова начинает остывать. В июле температура воды у побережья 16–17 градусов. Это было бы вполне терпимо, если бы не ветры.
Они дуют в Голландии с редким упорством и постоянством. Ведь недаром же голландцы еще в давние времена понастроили множество ветряных мельниц и доверили им выкачку воды — дело, не терпящее больших перерывов. И ветры не давали отдыха мельничным крыльям, а заодно и отучили голландцев купаться.
Мы, конечно, немного преувеличиваем. Кое-кто купался и в тот воскресный день, когда мы были в Схевенингене под Гаагой. Но большинство наслаждалось жизнью, лежа в сухих купальных костюмах на песке или сидя в плетенках. Люди читали газеты, курили, толпились возле вагончиков со снедью, лепили из песка сфинксов, слушали бродячий оркестр.
Потом солнце скрылось за тучами, по-видимому, всерьез и надолго. Однако никто не торопился уходить с пляжа. Просто все переползли с песка в свои коконы. Воскресенье еще не кончилось, спешить было некуда.
…Рано утром в понедельник мы выглянули в окно гостиницы. Был хмурый ветреный день, по стеклам стекали тонкие дождевые струйки. Но во дворе дома наискосок от гостиницы хлопали белейшие паруса только что выстиранных простынь.
Прогулка с мефроу Анни
Госпожа Брандсен позвонила нам по телефону:
— Сегодня я свободна после обеда. Хотите немного побродить? Если, паче чаяния, задержусь, подождите, потерпите. Как это говорится? Терпение и труд все перетрут.
У нашей знакомой привычка уснащать речь русскими пословицами, а также некоторыми старославянскими выражениями, как будто она занималась преимущественно переводом «Слова о полку Игореве» или «Русской правды», а не современных технических книг.
Мефроу Брандсен пришла точно, как назначила, секунда в секунду. Наши модницы, наверное, нашли бы ее одежду слишком скромной: серый дешевый костюм, белая блузка, удобные разношенные туфли на босу ногу. Голландцы вообще одеваются скромно, особенно на работе.
— Ну, господа, что вы уже видели и чего не видели? — начала гостья. — Ратуша? Хорошо. Новая церковь? Прекрасно. Когда голландцы приезжают к вам, они тоже идут на поклонение храму Василия Блаженного. Я ездила однажды в Москву с группой наших туристов. Первые три дня они только смотрели. Потом стали спрашивать. Они спрашивали, как это так, что у вас многие едят мясо каждый день. У нас мясо — два раза в неделю. Потом они спрашивали, почему в Москве такой дорогой шоколад. Вы видели, у нас большая плитка стоит всего сорок центов. Однако идемте на улицу, будем гулять и разговаривать.
Мефроу Брандсен говорит по-русски с явным удовольствием и почти без умолку: ей не столь уж часто приходится встречаться с людьми из нашей страны. А у нас к ней столько вопросов, которые на каждом шагу задают новичку улицы столицы… Наконец прорываемся:
— Госпожа Брандсен…
— Нет, нет, зовите меня по-русски, просто Анни. А я буду называть вас Римма и Георгий. Хорошо? Но вы что-то хотели спросить?
— Анни, взгляните, что за штука у трамвая сзади? Видите, какой-то господин сует туда бумажку.