Работники, постанывая от усилий, подняли сеть с чудовищной добычей над Котлом. У Таргитая замерло сердце. Заскрипели блоки, колья, посыпалась мелкая каменная крошка. Сеть задвигалась, отползла в сторону.

— Зачем? — спросил Таргитай шепотом.

— Дурень, — ответил Мрак с отвращением. — Тебе хоть кол на голове теши, хоть орехи коли…

Олег сидел с закрытыми глазами, лицо было серым. Над краем Котла возникли голые руки. Они держали пузатую амфору с длинным, как журавлиная шея, узким горлом. Почти сразу рядом появились другие амфоры, в Котел полились струи масла.

Мрак покосился по сторонам, сказал все с тем же угрюмым весельем:

— Торопятся… Спешат перебить силу твоих песен! Не думал я, что в тебе столько мощи.

Возле Котла возникла суета. Амфоры уже не опорожняли через узкие горлышки, а спешно били о толстый железный край, роняли черепки в Котел. В сети поднялся плач, люди раскачивали сеть, путались в крупных ячейках, им выворачивало руки, ноги, трещали кости.

К Котлу бегом бросились жрецы, в руках полыхали смоляные факелы. Иные бросили факелы с разбега, так торопились поджечь, другие сперва уложили связки бересты, та запылала сразу — взметнулось багровое коптящее пламя. Сухие поленья занялись почти сразу, огонь взыграл, пошел лизать толстые бревна, похожие содранной корой на обглоданные кости великанов.

Каган встал, закричал хриплым звериным кличем, вскинул над головой кубок. На этот раз многие закричали, глаза начали разгораться, как у хищных зверей. Появились обнаженные рабыни, разносили полные амфоры, с лукавым смехом наполняли кружки. Их шлепали по голым задницам, хватали за груди, тащили на колени. Вино расплескивалось по смуглым телам, растекалось по полу.

Под Котлом полыхал огонь, пошли вверх струйки пара, воздух рябил мерцающими струйками. По всему залу потек тонкий аромат разогретого дорогого масла. Лица раскраснелись, все вскинули головы к раскачивающейся под потолком сети с человеческим уловом. Там кричали, молились, громко плакали дети, молодые девушки.

— Степь, — проговорил Мрак ненавидяще. — В Лесу так не делают.

— Дрягву забыл? — обронил Олег. — Тарх сумел это зверье обратить в людей, да ненадолго…

Таргитай прошептал в ужасе:

— Неужто их в кипящее масло?

С грохотом распахнулась неприметная дверь в стене. Из проема вывалился и упал на каменный пол полуобнаженный человек, покрытый кровью и грязью. Следом шагнул огромный страж, зверски ударил ногой лежащему под ребра. В одной руке страж держал железную цепь, другой конец заканчивался толстым обручем на шее раба. Когда тот со стоном поднял разбитое в кровь лицо, невры узнали Баджеда.

— Великий каган! — закричал Баджед. — Трое демонов, что ограбили мой караван… здесь!.. Я видел того, кто пел… Это один из них… Позволь, отыщу!

В тишине, нарушаемой лишь треском поленьев под Котлом, громко залязгали металлические двери. Стражи задвигали засовы, вешали пудовые замки, становились у выходов с обнаженными мечами.

— Всем не двигаться! — проревел каган страшным голосом. — Кто поднимется из-за стола — смерть!

Военачальник кагана поднялся во весь рост. Его глаза хищной птицы нашли невров, блеснули свирепой радостью. Таргитай бессильно смотрел на кагана: там откуда ни возьмись возник двойной ряд воинов, копья наготове, плечо к плечу, выдержат удар бешеного тура.

Мрак сказал вполголоса:

— Надо бы чик — и готово.

— Договорим в вирые, — сказал Олег тихонько.

— Рылами не подходим, — напомнил Мрак. — Гульнем напоследок здеся! Всем красного вина не хватит, но кого сумеем — угостим.

За Баджедом двигался уже с десяток степняков, мечи наготове. Таргитай ощутил крепкую ладонь Мрака, молча сжал ладонь в ответном прощании, начал медленно переносить ноги через лавку. Глаза Баджеда расширились. Он ускорил шаг, рот раскрылся:

— Они… Это те…

Он начал поднимать руку, в зале пронесся вопль ужаса. Огромный волк-оборотень метнулся через стол, как черная молния, смел амфоры и трех воинов с той стороны.

Вскакивали, забыв о грозном предупреждении кагана, хватались за оружие. Олег, пользуясь тем, что взоры прикованы к бегущему через зал гигантскому волку, нырнул под стол, быстро побежал на четвереньках.

Таргитай ухватился за опустевшую скамью, страшным рывком поднял и швырнул в Баджеда. Огромная скамья, которую с трудом подняли бы пятеро степняков, свалила раба и стражу. Таргитай перескочил через упавших, побежал к заветному помосту с Мечом.

Двое прыгнули навстречу прямо из-за стола. Таргитай отмахнулся, побежал, уже чувствуя колющую боль в плече. Еще кто-то бросился наперерез, а перед помостом страшно блеснула голой сталью ограда из острых копий. Таргитай заорал яростно, страшно вздувая жилы на лбу, кинулся, в бок ударило острие, сзади, как молотом, шарахнуло по голове — брызнуло горячим, начало заливать глаза. Он свалил последних, взлетел через последние ступени на помост…

Золотой как кипящее золото Меч сиял страшно и нестерпимо, словно солнце светило прямо в глаза. Сзади грянул голос полководца: