Огромное зеленое чудовище, держа плот, двигалось к порогам. Кипящий поток хлестал зверю по груди, пытался сбить с ног. Голова у зверя была как башня, с виду лягушачья, но когда распахнула пасть, блеснули три ряда острейших зубов. На плот обрушилась волна зловония, пахнуло сырой рыбой, гнилью.

Зверь остановился среди порогов, брюхо оперлось о каменную скалу, шлепнуло. Вода бешено брызнула в другую сторону, ища свободный ход. Плот наклонился, чудовищные лапы крепко держали его с двух сторон.

Таргитай набрал в грудь воздуха, изготовившись лететь в бездну. Вдруг с той стороны порогов, где бешено крутились пенистые водовороты, поднялся еще один огромный, как гора, зеленый зверь. Он был покрыт зелеными костяными пластинками, вдоль спины опускался в воду широкий серо-зеленый гребень. На широкой треугольной морде глаза смотрели тупо и бессмысленно. Зверь раскрыл пасть, ревнул, протянул вверх толстые лапы, покрытые чешуйками.

Мрак едва успел отпрыгнуть от края, как три огромных желтых когтя впились в бревна. Из сырого дерева брызнула желтая вода. Зверь взревел, первый зверь зарычал еще громче, несколько мгновений держали плот вместе, дергая из стороны в сторону, потом вдруг плот резко пошел вниз.

Со страшным плеском бревна ударились о воду. Невры лежали, держась за веревки, но от толчка едва не разлетелись в стороны. В неумолчном реве и грохоте на плот летели клочья пены, их кружило в водовороте, потом быстро понесло вниз по течению. Таргитай лежал, упершись лбом в бревно, часто дышал, в груди всхлипывало. В голове еще с грохотом сыпались камни, и только увидев Мрака с секирой в руке, он понял, что пороги остались позади.

Мрак стоял ошалелый, секиру держал обеими руками, глаза горели жаждой убийства. Олег со стоном сел, очумело мотал головой. Таргитай кое-как встал на колени, щупал распухший нос. Кровь бежала из обеих ноздрей, капала с подбородка.

— Два зверя, — прошептал Олег потрясенно. — Два зверя Рух… Я о таком не читал… Почему не сожрали?

— Дураки, — гаркнул Мрак. — Еще дурнее нашего Тарха… Одно передало другому. Как свадебный дар! А баба, понятно, дура, упустила. Вон ревет!

— Я не читал, что есть и Рух-бабы…

— Еще один дурень, — сказал Мрак яростно. — Откуда тогда берутся? Передохли бы давно. Там, если пошуровать, целый змеюшник!

Рев и грохот быстро удалялись. Плот несло среди густой пены. Клочья белых кружев зашвыривало ветром и бурными волнами, но пена быстро уходила между бревен.

— Не догонят? — предположил Олег со страстной надеждой. — Для них это в два взмаха…

— Если опомнятся, — ответил Мрак напряженно. — У дураков так: с глаз долой — из памяти вон. Могли уже забыть. Мужик сейчас лупит бабу, а сам уже забыл за что. А вот если бы не забыл…

Таргитай сидел, расставив ноги, щупал шею. Позвонки хрустели. Плот несло посреди реки, берега начали медленно отодвигаться. Сзади еще слышался шум падающей воды. В монотонном шуме ему почудился тихий женский смех.

— А что, — сказал он робко, — если не собирались нас сожрать? Наоборот, спасли от порогов?

Оба посмотрели так, словно у него отросли оленьи рога. Мрак сплюнул в белую пену, а волхв укоризненно повертел пальцем возле виска.

— Тарх, — сказал Мрак мягко, не поворачиваясь, — ты бы сначала подумал.

— Пробовал, — ответил Таргитай уныло, — получается еще хуже.

Разделись, сушили одежду. Странно, на плоту все уцелело, даже разбросанные стрелы не смыло водой. Мрак дивился, Олег говорил о диковинных совпадениях. Таргитай начал готовить есть, как вдруг из воды выпрыгнуло несколько крупных рыбин. Одна за другой шлепались на бревна, подпрыгивали. Одна успела соскользнуть обратно, но тут же вылетела снова, словно выброшенная невидимой рукой. Вслед за ней на плот грузно шлепнулось еще с полдюжины крупных рыб. Мрак опомнился первым, начал их лупить обухом, сгребать на середину плота.

Олег позеленел, как чудовище Рух, сказал шепотом:

— Неспроста… Рыба спасается! За ней гонится что-то настолько… настолько жуткое, что ей лучше попасть на плот, чем чудовищу в лапы.

Мрак быстро и умело чистил рыбу, внутренности швырял обратно в воду. Вся рыба как на подбор — толстая, жирная, нагулянная. Хоть уху, хоть жарь, хоть испеки, а он и сырую съест в охотку…

— Дева Дана к нам милостива, — сказал он удовлетворенно. — Слава ей! Сегодня обедаем в ее честь.

Из глубин реки раздался ясный чистый и очень женственный голос:

— И тебе слава, могучий и благородный Мрак! Рада, что мои слуги не отбили у тебя охотки поесть.

Мрак мгновенно выронил рыбину, одним движением швырнул Таргитая себе за спину. Его ладонь упала на рукоять секиры.

— Кто говорит?

Голос прозвучал сильнее, в нем звенел смех и легкая насмешка:

— Дана говорит с тобой, Мрак. Отныне ты всегда желанный гость. Как и добрый волхв Олег…

Голос начал быстро удаляться. Мрак убрал руку с секиры, голос его был потрясенным: