Неслышно поднялась к ним Саша, отрапортовала:

— Капитан, мы готовы продолжать полет всю ночь!

— Намек понял, — ответил Ногтев. — Кирилл Владимирович, вы планировали вторую посадку сделать сегодня? Для ночлега?

— Из графика не выбиваемся, — сказал Кирилл, он украдкой рассматривал Сашу, — так что можем и сегодня. Командуйте посадку.

— А куда именно?

— Просто вниз. Мы ведь проверяем выживаемость?

— Кирилл Владимирович, давайте без ухарства. А то я смотрю, вы уже перещеголяли кое в чем наших бравых десантников... Вон Саша как на вас смотрит...

Саша фыркнула негодующе. Кирилл поспешно отвел глаза в сторону:

— Мы даже в реке не утонем, если в нее попадем.

Ногтев сам уменьшил огонь в горелке. Он любил управлять подачей пропана, чувствовалась мощь. Двигатель гудел, взревывал, а этих звуков так недоставало еще с той поры, как из кабины стратосферного истребителя Ногтев пересел в директорское кресло.

Шар начал терять высоту. Верхушки мегадеревьев поднимались навстречу, проносились над гондолой, вырастая и вырастая, наконец зеленая гора пошла слева на уровне «Таргитая». Впереди вырастал новый зеленый кряж, уже различались отдельные иголки, каждая с бревно, однако Ногтев сделал маневр, шар подпрыгнул, гора проплыла внизу, затем гондола резко пошла вниз.

«Таргитай» летел в странном мире, где справа и слева на космических расстояниях высились темно-коричневые колонны, рядом с которыми Останкинская телебашня была бы камышинкой. Зелень осталась далеко вверху, здесь были только колонны, что вырастали из серого тумана, длились и длились, пока не исчезали в зеленом тумане, в котором уже и не угадывались ветки.

Они снижались быстро, воздушный поток нес их между колоннами. Ближе к земле колонны становились толще, необъятнее.

Однажды шар прошел совсем близко возле одной, это было вставшее на ребро горное плато с обязательными ущельями, разломами, холмами...

Наконец их серого тумана внизу опять выступила зелень, ветки. Пошли кустарники. Их «Таргитай» миновал быстро, дальше замелькали этажом ниже разноцветные узорные листья папоротника, еще ниже — травы помельче, победнее...

Гондола чиркнула днищем, над ухом Кирилла гулко хлопнуло, прозвенел вопль: «В яблочко!». Страшно дернулся пол. Гондола несколько раз перевернулась, замерла на привязи. В Большом Мире все было бы всмятку, здесь же как ни в чем ни бывало, прилипли к иллюминаторам. Наконец Кирилл на правах эксперта распахнул люк.

Они были в исполинском мегалесе. Далеко смутно виднелись серо-коричневые стены мегадеревьев, что уходили в небо, между кустов рос и настоящий лес: будяки, чертополох, молочай, одуванчики...

— Выгружайтесь, — велел Кирилл, ощущая непривычный подъем. — Бросок во-о-он к Останкинской телебашне.

Вчетвером, точнее — впятером, ибо Дмитрий не расставался с Бусей, они побежали, перепрыгивая через бугры, сканируя местность, обходя сторонкой неопознанных насекомых.

Зеленый ствол незнакомого растения поднимался прямо из земли. Метров тридцать в поперечнике, без листьев, без привычных волосков по стволу, молодой, зеленый, он тянулся ввысь, а через каждые сорок-пятьдесят метров стебель прочно опоясывали валики междоузлий.

— Вперед и выше! — скомандовал Кирилл. Каждый нерв в нем гудел от возбуждения. Он с удивлением и недоверием прислушался к своему голосу. Командные нотки? У него?

Омертвевшие клетки выступали наружу твердыми плитками, укрывая нежную ткань. Карабкаться было легко, вес не тянул, и Кирилл обнаружил, что несется вперегонки с Дмитрием и ксерксами. Интеллектуальный и бесхитростный резко ушли вперед, а с Дмитрием бегали ноздря в ноздрю. Дмитрий уже запыхался, с недоверием бросал взгляды на мирмеколога. наконец, спросил подозрительно:

— Ты не на допинге случаем?

— Случаем нет, — ответил Кирилл бодро.

Он остановился на высоте сорокаэтажного дома, ощупал зеленую стену. Дмитрий тоже осматривал каждый дюйм, стараясь понять, что ищет мирмеколог. Когда нерешительно раскрыл рот, собираясь сказать о своем открытии, Кирилл ткнул пальцем:

— Вот здесь проруби отверстие.

— Вместо толстой стены натянута пленка, — сказал Дмитрий раздосадовано, — но закрашена под стену... Ты догадался?

— Знал. Растение специально оставляет, чтобы муравьи могли пробраться внутрь. У них такой сговор. О взаимопомощи.

Дмитрий только ткнул лезвием, как изнутри пахнуло теплым влажным воздухом. Продрав зеленый занавес, он сунулся в дыру. Там был цилиндрический зал в двадцать метров диаметром, пол блестел крохотными капельками на подогнанных одно к одному волокнах. Стены уходили ввысь, на большой, как в церкви, высоте виднелся мясистый: поросший зелеными сталактитами потолок. Нежно-зеленые стены с солнечной стороны и темные с теневой пропускали ослабленный свет, мелькали тени: рядом под ветром покачивалась соседняя «останкинская телебашня».