Шрифт:
У меня не было ответа. Я вообще перестал воспринимать действительность здраво…
– Мы ищем природных Носителей Силы, – продолжал Кукловод. – Ищем тщательно, отбираем придирчиво. Кандидатам в наш узкий круг устраиваем определенные испытания. Для кого-то испытание заканчивается печально. Но прошедший никогда о том не жалеет. Понимаешь, к чему я клоню?
– Не совсем…
– Врешь! Прекрасно понимаешь! – Кукловод неприятно оскалился. – Я предлагаю тебе пройти такое испытание. Мне кажется, для тебя это будет простой формальностью…
Я слушал и недоумевал.
С чего такие щедрые предложения? Я не верил этому гнусному Кукловоду, хотя бы потому, что не видел в себе никакой силы. Если бы подобное сказали мне раньше, когда во мне бурлила объединенная мощь тысяч неудачников, я, наверное, поддался бы на эту дешевую провокацию. Это было бы как раз в духе слабачьих фантазий. Но теперь – дудки! Меня беспокоило одно: зачем Кукловоду нужен этот ночной разговор? Где подвох?
– И что за испытание? – осторожно спросил я.
Кукловод несколько оживился. Наверное, собирался подсечь глупую рыбку.
– Все просто. Я отпущу тебя…
Я вздрогнул. Сердце забилось чаще.
– Я тебя отпущу, – повторил Кукловод. – И ты принесешь мне Клоуна. Взамен я отпущу твоих друзей…
Внутри все оборвалось. Вот меня и поймали.
– Что такое? – делано удивился Кукловод. – Откуда я знаю про Клоуна? Но согласись: не один ты можешь быть приятным собеседником…
Смех Кукловода еще менее приятен, чем его лицо. Это нормальные люди смеются веселым вещам. Этих же веселят лишь гнусности.
– Я даже устрою так, чтобы ты не скучал в дороге, – продолжал Кукловод. – С тобой пойдет наш человек. А вот, кстати, и он…
Я обернулся – и теперь не знал, искренне радоваться или горько посмеяться над собой.
На меня молча смотрела Тома.
8
Ночь подбирается к своему пику – самому темному часу, наполненному тишиной, недосказанностью, мрачным мистическим пафосом.
Мы идем длинными коридорами, которым ни конца, ни края. И мне чудится, будто всю жизнь я иду этими глухими туннелями, и никогда мне не увидеть неба…
Скоро нам выходить за периметр – свободно, словно вчера не бились насмерть за право пересечь эту условную границу. Как быстро меняется ценность вещей! Вот и теперь рядом со мной человек, который столько раз менял свою роль в моей жизни, что я потерял надежду узнать, наконец, истину.
Просто шел рядом и молчал. Тома заговорила первой:
– Я не могла тебе сказать раньше. Могло быть еще хуже. Их не остановить…
– Вас не остановить? – уточнил я.
Тома помолчала. И проговорила тихо:
– Я не хочу ничего доказывать. Как выберемся – просто отпущу тебя. У тебя будет возможность исчезнуть.
– А если я не хочу исчезать? Я хочу вернуться и освободить ребят…
Тома посмотрела на меня с тоской и болью:
– Разве ты не понимаешь? Их убьют в любом случае.
– А меня?
– Не знаю. Я не понимаю Кукловода. Может, он действительно хочет тебя прикормить…
– Прикормить?
– Да. Заставить тебя принять его правила. Пока ведь неясно: сможет ли Штука работать без тебя.
– Ах, вот в чем дело…
– В любом случае – сейчас последняя возможность бежать…
– И что же, Кукловод настолько доверят тебе, что отправил сопровождать меня?
Тома невесело усмехнулась:
– У меня безупречная репутация. Если ты попытаешься бежать – я должна убить тебя – и никто не сомневается, что я это сделаю. В конце-концов, именно я привела тебя сюда…
Я осторожно взглянул на Тому. Какие-то робкие, неясные чувства поднялись из глубин души и снова исчезли. Спросил насмешливо:
– И что же в тебе не так? Ты, что же, не достаточно идеальная носительница силы?
Тома не отреагировала на насмешку. Сказала серьезно:
– А нет их, идеальных сильных. Как нет безнадежных слабаков. Разве ты сам – не доказательство этому?
Я пожал плечами:
– Не знаю. И те, и другие вправе решать сами за себя.
– Вот и я решила, – медленно произнесла Тома. – Не нужна мне больше эта сила…
Я промолчал. Кто разберет – что вообще нужно женщинам?
– Все равно, – говорю. – Найду завхоза, заберу Клоуна и вернусь. Может, это хоть как-то поможет…