Тут проявилось еще старое недомогание, заставившее меня провести несколько дней в постели. Мирьян — к тому времени мы перешли на «ты» — решила пригласить врача, который, по ее словам, смог бы меня вылечить.

Через несколько дней меня познакомили с этим чудо-доктором. Он явился в числе приглашенных на бесподобный вечер у Мирьян. На этом приеме также присутствовали знаменитый композитор Карл Орфф, [400] исполнивший свои новые сочинения, а также Эдда Чано, [401] дочь Муссолини и близкая подруга хозяйки дома. Она и привезла с собой обещанного профессора, который, как мне объяснили, являлся домашним врачом итальянской королевской семьи.

Господин Штюккгольд, немец по происхождению, приехавший в Италию в 1928 году (и с тех пор ставший Стукколи), снискал здесь славу и уважение. Ранее в Берлине он имел практику на Веддинге. Тогда среди его клиентов попадались и продажные женщины, и сутенеры, и рабочие. Талантливый повествователь, он живописно рассказывал о той среде. Профессор Стукколи согласился обследовать меня, и уже на следующий день я была у него в клинике. Большое помещение с очень высокими стенами, как в библиотеке, сверху донизу заполняли книжные полки. Профессор, напомнивший мне сказочного богатыря, сидел за старинным столом. При этом ничто не указывало на то, что я нахожусь в кабинете врача, ни один предмет.

Терпеливо выслушав длинную историю моих болезней и тщательно изучив бумаги, которые я захватила с собой, Стуколли вдруг заметил выражение ужаса, появившееся на моем лице в связи с предстоящим осмотром. Ослепительно улыбнувшись, доктор успокоительным тоном принялся объяснять:

— Мне не нужно вас осматривать. Картина ясна: у вас прогрессирующий цистит, который уже не поддается лечению обычными средствами. Существует единственная возможность улучшить ваше состояние и предохранить от болезненных колик. Но этот метод довольно опасен, и только вы сможете решить, стоит ли рисковать.

Я взволнованно попросила врача развить эту тему подробнее.

Он не заставил себя ждать и продолжил объяснение:

— Одна часть вашего мочевого пузыря десятилетиями разрушалась коли-бактериями. Миллионы их расположились в глубоких складках больного органа. Вам придется вколоть лошадиную дозу лекарства. В течение двух месяцев ежедневно вы должны внутримышечно вводить себе по два кубика стрептомицина. Дело в том, что антибиотики появились совсем недавно, поэтому до сих пор вам никто и не смог помочь. Сегодня достаточно от трех до шести дней, чтобы вылечить подобные болезни, если только они не перешли в хроническую стадию. Обычное лечение в вашем случае уже бессильно.

— А в чем состоит риск? — спросила я.

Профессор Стукколи ответил:

— Вы можете оглохнуть.

Я моментально отреагировала:

— Милый профессор, уже более двадцати лет приступы раз от разу повторяются с новой силой. И у меня в связи с этим только одно желание — освободиться от чертовых невыносимых колик.

Врач открыл деревянный шкафчик, вынул оттуда несколько пачек лекарства, передал мне и сказал:

— Здесь шестьдесят доз по два кубика стрептомицина. Вам следует ежедневно, не пропуская, делать по одному уколу, желательно в одно и то же время, иначе все пойдет прахом.

— Дорогой профессор, — молвила я в замешательстве, — к сожалению, мне пока не по карману оплатить лекарство и ваши услуги.

— А вы мне ничего и не должны, — был ответ.

Я по сию пору сохранила чувство искренней благодарности к этому человеку — удивительному врачу. Назначенное лечение я стойко перенесла, и вот уже тридцать лет у меня не возникало никаких рецидивов.

Теперь мой отъезд был окончательно определен. Вечером отходил поезд на Мюнхен. Секретарь Рената, которую я незадолго до этого, к счастью, повстречала, без колебаний одолжила мне денег на билет. От нее я также узнала, почему кинопроект с участием Паноне и «Кэпитал пикчерс» потерпел крах. Один из наиболее влиятельных в финансовом отношении директоров этой фирмы, швейцарский банкир, вернулся в Италию в начале того года после долгосрочного пребывания в Нью-Йорке. Когда он узнал о договоре, который подписал со мной Паноне, то, по словам Ренаты, пришел в ярость. Банкир открытым текстом заявил, что не будет финансировать никакой фильм, связанный с именем Рифеншталь. Поскольку синьор Паноне тем не менее настаивал на исполнении условий договора, говорят, банкир перекрыл все счета фирмы. Что произошло потом, Рената точно не знала, но фирма стала неплатежеспособной, а Паноне скрылся за границей, не оставив никаких координат.

Мой последний день в Риме. Поезд уходил поздно вечером, и мы решили напоследок поужинать по-домашнему. Багажа со мной не было, только маленький чемоданчик. Мирьян в тот день планировала отправиться с визитом в Рим, пригласив с собой и меня. Уже в автомобиле она сказала:

— Сегодня ты познакомишься с одним из моих лучших друзей, удивительным человеком, Франческо Вальднером, самым известным в Риме астрологом. У него экстраординарные способности, и предсказанное им, как правило, сбывается. Ты веришь в астрологию? — спросила Мирьян.

— То, что созвездия имеют большое влияние на природу, а также и на человека, это, безусловно, правда, — ответила я, — но расчеты, которые делают астрологи по расположению звезд в час рождения, мне представляются слишком сложными. Скорее поверю, что существуют люди, которые, занимаясь этим, интуитивно могут распознать определенные качества характера и судьбы людей. Но, пожалуй, не стану строить свою жизнь по гороскопу и подобным предсказаниям, как и до сих пор этого не делала.