Она в смущении опустила глаза.

— Приятно, что ты считаешь это моей заслугой, но, честно говоря, даже не представляю, что такого замечательного я сделала.

Может, все дело в том, что она сама необыкновенный человек? И одно ее присутствие рождает ощущение дома. Он вспомнил ее слова, что не надо делать что-то особенное, чтобы быть отцом. Достаточно быть рядом. Неужели все так просто?

— Ты создала почти семью из этой разношерстной компании, — кивнул он на ребят за окном.

— Разве не все мы вместе это сделали? Зачем ты отказываешься от нас, а? Почему, Кейд?

Он пожал плечами.

— Я просто хозяин, не более того. Я не умею жить в семье, как не умел это в детстве. Только удивляюсь, как у тебя получается объединить всех.

Она посмотрела на него.

— Наверное, потому, что я женщина.

Эта безобидная фраза вызвала в нем чувства, совсем не безобидные, даже опасные. Он отвел взгляд от ее глаз, уставился ненадолго на полные губы, посмотрел на грудь, вырисовывающуюся под желтой футболкой, на округлые бедра и стройные ноги в поношенных джинсах. Как бы ему ни хотелось забыть, но Пи Джей все время напоминала, что она настоящая женщина.

— Ну и что? — наконец сказал Кейд, раздраженный появившейся хрипотцой в голосе.

— Женщинам это дается намного проще, потому что они природой предназначены вить гнезда. — Лицо ее стало задумчивым. — Почему ты никогда не вспоминаешь о своей маме?

Он пожал плечами.

— Я не знал ее. Она погибла, когда мне было два или три года, в автомобильной катастрофе.

— Сочувствую, — сказала она, — но это многое объясняет.

— Например, почему я не могу устроить себе дом, — хмыкнул он.

— Можешь не верить, но поразмысли. Если бы не ты, никого из нас здесь бы не было. Эти парни, лишенные родительской заботы и внимания, так и не увидели бы, что дома может быть приятно, уютно.

И не только они, подумал он. Это ранчо стало напоминать семейное гнездышко, в котором он тоже не прочь поселиться. Но, напомнил он себе, все это временно. Когда на исходе лета она уедет, некому уже будет вдохнуть жизнь в это место.

— Опять все упрощаешь, — пробурчал он.

— Все дело в твоем отношении. Ты можешь остаться наблюдателем, а можешь помочь участием. Дорогу осилит идущий. — Она быстро виновато взглянула на него. — Опять смахивает на проповедь? Я не хотела, не собираюсь читать тебе лекции. — Она торжественно подняла вверх руку. — Клянусь.

Он улыбнулся.

— Жду, когда же ты забудешь, что работаешь учителем, но, видно, так и не дождусь.

— Извини, Кейд. Ты останавливай меня сразу.

— Ты говоришь разумные вещи. Но чем я-то могу помочь? Мне нечего дать.

Она быстро развернулась, непроизвольно сделала шаг к нему и пристально посмотрела на него.

— Тебе есть что дать, — серьезно сказала она. — Ты многому можешь научить их. Причем тебе не надо специально ничего делать, только позволить ребятам быть рядом с тобой. Это уже будет пример для них.

— О нет, — он отрицательно замотал головой. — Ни в коем случае. Плохой из меня пример.

— Я не понимаю, почему ты так упорно считаешь себя плохим, — покачала она головой, кладя свою руку поверх его.

Кейд вздрогнул. В вечернем воздухе стояла приятная прохлада, но ему стало жарко. Не отдавая себе отчета в действиях, он обнял ее за талию и привлек к себе, потом наклонил лицо к ее лицу и тронул губами ее губы. Какие они мягкие и, приникая, как бы растворяются в его поцелуе. Он провел рукой по шелковистым волосам женщины и прижал ее к себе.

Она вздохнула, и этот легкий вздох усилил его растущее желание. Он обвел ее губы языком и погрузил его внутрь, в манящее тепло рта.

Вот мой дом.

Пи Джей обхватила одной рукой его плечо, а другой обняла за шею. Он учащенно задышал, сердце забилось, как у пущенной вскачь лошади. Прикосновения ее груди вызывали усиленный ток крови по всему его телу. Хотелось целовать ее бесконечно, но вдруг открылась дверь на крыльцо.

— Мамочка?

Они резко отпрянули друг от друга.

— Ч-что случилось, Эми? — спросила Пи Джей, проводя рукой по трепещущим губам.

Кейд услышал, как дрожит ее голос, и погрузился в блаженство. Этот поцелуй не только его лишил покоя.

— Мы доиграли, мамочка. Теперь можешь вступить в игру.

— Хорошо. Скажи мальчикам, я иду. — Когда дверь закрылась, она глубоко вздохнула и подняла на него глаза. — Прикажешь забыть и этот поцелуй?

— Нет.

— Хорошо. Не буду сейчас ничего говорить, чтобы не обвинил меня во лжи.