На ней был простой полотняный пыльник поверх серого платья, одеяние дополняли шоферские перчатки с крагами почти до локтей и такая огромная шляпа, каких он еще не видел. Ее широкие поля пытались распрямиться под газовой вуалью, которую Джейн растянула поверх нее и завязала под подбородком.

— Вид у вас такой, словно вас ждет трудный день на пасеке.

Лэмберт содрогнулся, когда эти слова вырвались у него, но брать их обратно было поздно.

— Как любезно! — язвительно отозвалась Джейн. — А у вас вид такой, словно вы всю ночь глаз не сомкнули.

Дверь позади них открылась, и из нее выглянула Эми, одетая во что-то белое и изящное. С распущенными по спине волосами она походила на Лючию ди Ламмермур, готовую картинно сойти с ума. Лэмберт без труда оставил эту мысль при себе: не успел он открыть рот, как Эми шикнула на них обоих.

— Ты сказала, что уедешь на рассвете, — напомнила она Джейн. — Поторопись! Разыщи мне Роберта.

— Да едем мы, едем, — отозвалась Джейн. Лэмберт помахал Эми на прощание и направился следом за Джейн к каретному сараю, где стоял автомобиль. Нечто объемное загромождало багажник и заднее сиденье, но Лэмберт не мог определить, что именно: поверх был натянут брезент, закрывавший груз.

— Что это?

— Просто мой багаж, — ответила Джейн, садясь за руль и надевая очки. — Крутаните, ладно?

Мысленно порадовавшись тому, что не взял ничего, кроме маленького саквояжа, Лэмберт запихнул его в «Минотавр» и пошел к капоту. Покрутив ручку мотора, он устроился рядом с Джейн. Она плавно выехала на улицу задним ходом и направила машину из города в лучах солнца, поднимавшегося в небе с правой стороны.

Лэмберт решил, что либо на переднем сиденье ему удобнее, чем на заднем, либо манера Джейн вести машину этим утром стала более консервативной. Она не спешила выехать за границы города. Лэмберт, настроенный на то, чтобы получить удовольствие от поездки по этим местам — возможно, последний раз, — был рад тому, что с пассажирского места перед ним открывается прекрасный вид. Ему хотелось подольше наслаждаться картинами раннего утра, а не видеть, как они стремительно проносятся мимо. Серые каменные стены словно отсвечивали серебром. Зелень, все еще влажная от росы, оттеняла яркие цветы, открывающиеся навстречу солнцу.

В этот час улицы были почти пустынными. Лэмберту показалось, что в боковом переулке он увидел молочника, совершающего утренний объезд покупателей. Кое-где на пороге сидели кошки. В остальном город Гласкасл принадлежал практически им одним. Это было чудесное зрелище: увитые плющом камни в разгорающемся свете дня. Лэмберт напомнил себе, что вернется — хотя бы для того, чтобы забрать оставшиеся вещи — но боль расставания была острой.

— Милое место, — сказал он, когда позади них вдали остался только силуэт холма Гласкасл.

— Недурное, — ответила Джейн. — Достаньте футляр с картами, ладно? Мы на дороге в Уэлс. Отсюда мы едем на север, к Бристолю, но рано или поздно нам придется пересечь Северн.

Вытаскивая кожаный футляр с картами из-под своего сиденья, Лэмберт заметил, что к одной из ручек приборной доски подвешено веретено Эми. Он пристально посмотрел на него, но не заметил в его движении ничего, кроме обычного раскачивания, вызванного инерцией.

— Эми заставила взять его как талисман, приносящий удачу?

— Ничего нельзя сказать заранее. Оно может пригодиться. Я пока точно не знаю, как мы поедем.

Лэмберт посмотрел, как веретено беспорядочно качается из стороны в сторону.

— А если оно начнет указывать в сторону Ладлоу, что мы сделаем?

— Наверное, поедем в Ладлоу. — Из-за очков разобрать выражение лица Джейн не получалось, но, судя по голосу, она относилась к этому так же несерьезно, как Лэмберт. — Надеюсь, оно не обидится, если мы останемся на дороге.

— Я захватил перочинный ножик. Если оно распояшется, я его срежу.

Лэмберт начал сражаться с застежкой футляра. Они еще не проехали и мили, как ему удалось ее открыть и заглянуть внутрь. На протяжении еще нескольких миль он перекладывал содержимое футляра, а потом остановился, чтобы посмотреть на Джейн. Помимо обычных, наклеенных на полотно карт масштабом две мили в одном дюйме в футляре оказались и другие.

— У вас тут неплохой набор.

— Это карты Роберта. Мне показалось, что футляр тяжеловат. И что там было?

Лэмберт перечислил их в том порядке, в каком они лежали.

— Военно-топографическая съемка уэльсских болот с какими-то пометками алой тушью. В ключе сказано, что это римские развалины. Римляне недалеко продвинулись, кажется? Карта всего Объединенного королевства, на которой жирным карандашом отмечены геологические слои. Они размазываются под пальцами, так что надо осторожнее браться за нее. А вот карта, которая может оказаться полезной: опять-таки военно-топографическая съемка, на этот раз шесть дюймов на милю, окрестностей Гласкасла. — Лэмберт развернул ее. — Кажется, мы выехали за ее край примерно пять миль назад. — Он снова сложил карты и убрал в футляр. — А вот юго-запад Англии, где почти все реки отмечены черным. Ваш брат чересчур увлекается жирным карандашом.