Джейн перепробовала все привычные целительные средства. Она выпила чашку хорошего чая, плотно поела за ленчем. Благодаря этим методам самые неприятные симптомы ослабели. Однако небольшой дискомфорт остался как напоминание о непривычной слабости.

У себя в комнате Джейн проверила тарелку из королевского вустерского фарфора. После замачивания в течение всей ночи и большей части дня состояние посуды заметно улучшилось. Тушь растворилась в воде — не равномерно, а в виде неправильной спирали, черной нитью завивающейся в воде. Джейн секунду любовалась этой странной красотой, а потом рассеяла завихрения и щупальца, достав тарелку из тазика, чтобы вытереть ее.

— Ты еще можешь мне понадобиться, — пробормотала она, бережно убирая тарелку.

«Хорошо, что Лэмберт забыл о проверке амулета невидимости, — подумала она. — У меня от одной мысли об этом голова болит. Мы сможем провести кое-какие опыты с утра пораньше. А если амулет не работает для любого, то у меня будет целый день на то, чтобы попробовать заставить его работать для меня».

Лэмберт был очень внимателен: он поддержал ее, когда они уходили из полицейского участка. Со стороны любого другого человека такой решительный захват власти, когда ее доставили домой, словно посылку, взбесил бы Джейн. И она изумлялась тому, что поведение Лэмберта ее нисколько не раздражает. Совсем наоборот. Эми была права. Он действительно душка.

Джейн сняла туфли и вынула шпильки из прически. Хотя в действительности ее волосы не были спутаны ветром, она с удовольствием расчесала их. А потом, несмотря на то что еще стоял день и никто не ложится в постель в середине дня, если не смертельно болен или не предается отвратительной лени, граничащей с грехом, Джейн вздремнула. И увидела сон.

Джейн приснилось, что она в колледже Гринло и пьет чай в кабинете номер пять. Фэрис Налланин, такая же костлявая и неуклюжая, какой была в школьные годы, прежде чем стала хранительницей севера, сидела за столом напротив. Из-под черной поплиновой школярской мантии были хорошо видны потрепанные манжеты перелицованного платья. Одна из пуговиц на манжете висела на ниточке.

— У тебя сейчас оторвется пуговица, — заметила Джейн.

Фэрис посмотрела на пуговицу и нахмурилась.

— С починенными вещами вечно опять что-то случается, ты заметила?

— Ты ее сама пришивала? — спросила Джейн.

— Несколько раз. Но мне постоянно мешают. — Фэрис оторвала пуговицу и спрятала ее в карман. — Ты должна сказать что-то очень важное.

— Правда? — Джейн знала, что надо. Дело было не только важное, но и срочное, но в голове у нее было пусто, и она не могла вспомнить, что именно ей надо сказать. — Мне правда надо?

— Скажи, чтобы он брался за работу. Но сначала пусть позаботится о часах.

В дверь кабинета номер пять начали оглушительно колотить. На лице Фэрис отразилась досада.

— Тут не соскучишься. — Фэрис сунула руку в карман. — Черт, я снова потеряла эту пуговицу.

На этом Джейн проснулась. Столь ярким было впечатление о том, что кто-то стучал в дверь ее спальни, что она пошла ответить на зов. Когда она открыла дверь, там никого не оказалось. Просторный коридор был пуст, в доме царила тишина.

Джейн немного поколебалась, а потом спустилась вниз в одних чулках, с распущенными по плечам волосами и открыла входную дверь. Помня о своем необычном внешнем виде, она робко выглянула на улицу. Там никого не было. Ощущение безмятежности внутри дома было необычайно сильным. Вне его стен сонный день переползал в тихий вечер. На улице не видно было ни экипажа, листья не шевелил даже легкий ветерок: все замерло. Слышались только щебет птиц и ровный звон далекого колокола.

Джейн заперла дверь и вернулась наверх, чтобы обуться. Она заметила, что головная боль окончательно прошла. Ее удивило то, что короткий дневной сон — он продолжался всего несколько часов, если верить дорожным часам, стоявшим на туалетном столике, — освежил ее лучше, чем ночной. Отдых вернул ей хорошее самочувствие и энергию. Она расчесала волосы и ловкими пальцам сколола их в узел. Времени лениться не было. Ей придется бросить Феллу вызов в его берлоге. Все равно необходимо понукать его ради Фэрис.

Джейн позволила себе легкую улыбку предвкушения, выбирая шляпку, которая лучше всего подошла бы для очередной вылазки к главным воротам Гласкасла. Похоже, Лэмберт умеет оценить хорошую шляпку. Выбранная оказалась широкополой, из светлой парижской соломки и с прозрачной вуалеткой, завязывавшейся под подбородком. В конце концов, нельзя предугадать, когда именно вуаль может оказаться полезной. Джейн натянула любимую пару дневных перчаток — и с досадой заметила, что одной из пуговиц не хватает.

На секунду она нахмурилась. Сон успел рассеяться, но она почувствовала, что пропавшая пуговица о чем-то ей напоминает. Она знала, что ей следует сообщить кому-то нечто чрезвычайно важное… Фэрис? Она не могла вспомнить ни почему сочла это важным, ни в чем заключалось сообщение. Она только знала, что Фэрис нуждается в помощи Фелла.

Джейн нашла пару чистых перчаток и надела их. Пора было отыскать Фелла и посмотреть, как он провел этот день. Возможно даже, что она сможет чем-то помочь. Например, осмотреть шляпу незваного гостя.