Лэмберту даже думать не нужно было.

— Захочу.

— Отлично. — Брейлсфорд двинулся было к Войси, Портеусу и Джейн, но остановился и снова повернулся к Лэмберту: — Правда хотите?

Лэмберт кивнул. Брейлсфорд чуть нахмурился.

— Отлично. Только… не относитесь к ней слишком серьезно. Джейн в детстве была довольно странной. С причудами. Когда ей что-то нужно, она умеет быть в высшей степени… убедительной.

Весь вечер Лэмберт ломал голову над этим советом. Большую часть дня он провел в обществе Джейн, пока Портеус показывал им кое-какие более закрытые части Гласкасла. Джейн немного притихла и вежливо выслушивала магистра математики, в какие бы полеты архитектурной или философской фантазии он их ни увлекал. Если у нее и был талант убеждать людей в таких вещах, в которых им не следовало бы убеждаться, то он никак не проявлялся. Лэмберт мог понять желание брата защитить сестру, однако это предостережение как будто призвано было уберечь Лэмберта от Джейн. И это казалось странным.

В ходе дня Лэмберт вспоминал один момент — хотя и очень мимолетный, — когда вежливое внимание, с которым Джейн выслушивала Портеуса, дало сбой. Это случилось, когда Портеус читал им лекцию относительно архитектурных достоинств капеллы колледжа Трудов Праведных.

— Здесь все очень сложно, — говорил им Портеус. Повернувшись спиной к стене, он стоял лицом к входу, и его голос красиво гудел в пустом пространстве капеллы. — Каждый элемент, который мы видим, говорит нам о том, как архитектор видел мир. Нет, разрешите мне выразиться иначе. Это не относится к витражам. Это результат недавней реставрации, и притом довольно беспомощной. Но я отвлекся. Использование пространства вряд ли может быть понятным для неопытного глаза. Требуются годы исследований, чтобы понять и оценить это сооружение по достоинству.

Лэмберт попытался поймать взгляд Джейн, но у него ничего не вышло. Он покорно пробормотал нечто одобрительное, и Портеус понесся дальше.

— Здесь гений Гласкасла стал не только видимым, но и слышимым. Послушать, как здесь поют Пасхальную службу, — значит получить слуховой эквивалент картины райских врат. Гимны были открыты не в Гласкасле, но именно здесь они были отточены до совершенства. — Портеус расплылся в улыбке. — В архитектурном, музыкальном и эстетическом плане целое становится даже больше своих составляющих.

Джейн просияла.

— О да! Именно здесь был создан Великий Вопль, так ведь?

Возмущенно тряся обвислыми щеками, Портеус выпрямился во весь свой не слишком внушительный рост.

— Что?

— Я где-то об этом читала. — Лицо Джейн было полно невинной кротости. — Наверное, в «Бедекере». [8]

— Думаю, вы имели в виду Великий Глас: метод, с помощью которого архитектурное пространство соотносится с акустикой человеческого голоса в магических процессах? — Портеус говорил с тяжеловесным сарказмом. — Могу заверить вас, мисс Брейлсфорд, что ваш красный путеводитель не в состоянии отдать должное одному из величайших достижений Гласкасла.

Нисколько не смущенная негодованием Портеуса, Джейн пояснила Лэмберту:

— Это чтобы открывать двери.

— Открывать двери? — От такой непочтительности у Портеуса глаза на лоб полезли. — Милое дитя, неужели вам это так объяснили в Гринло? Никоим образом нельзя вообразить, будто Великий Глас нужен для того, чтобы «открывать двери»!

Его голос зловеще разнесся по капелле. Акустика там была превосходная. В этом пространстве рык Портеуса приобрел некую красоту. Лэмберт попытался придумать, слуховым эквивалентом чего могли бы стать колебания голоса Портеуса. Возможно, самца лося.

— Ну, значит, он нужен, чтобы что-то отпирать, — уточнила Джейн.

— Ах вот как? — Похоже, Портеус запоздало заметил нечто подозрительное в глубочайшей серьезности Джейн. Его возмущение улеглось, сменившись легкой язвительностью. — Если описать гильотину как устройство для радикального изменения прически или коренного уменьшения размеров шляпы, тогда, наверное, можно было бы сказать, что Великий Глас используется, чтобы что-то отпирать. «Наверное», повторю я.

Казалось, Джейн запоздало вспомнила о вежливости. К ней вернулась почтительность, и остаток экскурсии прошел без происшествий. Лэмберт восхищался тем, с какой ненавязчивой легкостью она подорвала самообладание Портеуса. И он задумался, не может ли она делать то же самое с собственным братом.

Тиканье часов Фелла казалось неестественно громким. Даже с окнами, широко распахнутыми, чтобы впустить хоть какой-то ночной ветерок, в гостиной было душно. На одно роскошное мгновение Лэмберт позволил себе вообразить досаду Фелла, если, вернувшись домой, тот обнаружит часы замолчавшими, а маятник — остановившимся. Николас был человеком нетерпеливым, малейшие пустяки порой злили его. И он может не счесть мелочью то, что до его часов дотрагивались исключительно ради того, чтобы избавиться от мелкого раздражителя в виде постоянного тиканья. Лэмберт справился с соблазном и отвлекся, занявшись чтением газеты.

Как всегда, по сказанному в газете трудно было понять, что именно происходит в мире. Несмотря на все проблемы, Китайская Республика просуществовала уже пять месяцев, и если столь обсуждаемый Китайский заем все-таки будет выпущен, то она вполне может просуществовать и шесть. Океанский лайнер «Титаник» побил свой собственный трансокеанский рекорд. Лорд Файви выступил в палате лордов, требуя, чтобы Имперский совет обороны решил вопрос о воздухоплавании. Кто-то другой произнес более качественную речь относительно необходимости финансовой сдержанности в эти трудные времена. Судьбы Британской империи излагались в лестных выражениях. Много места уделялось придворной хронике. Далеким и малоуспешным странам внимания практически не доставалось. Лэмберт читал светские новости с тем же сосредоточенным вниманием, какое уделил отчету об исследовательской экспедиции в глубь джунглей.