Верный своему слову, Лэмберт проинспектировал номер, который он снял для Джейн, проследил за доставкой ее вещей и позаботился о надежной стоянке для «Минотавра». Только после этого он пошел отдыхать сам.

К тому времени, когда Джейн и ее иллюзия остались в комнате одни, Джейн была настолько утомлена, что даже пятидесяти зачарованным креслам не удалось бы заставить ее бодрствовать. Она наскоро вымылась и легла. И никогда еще матрас не казался ей таким удобным, а пуховое одеяло — таким мягким.

Когда Лэмберт вернулся в гостиницу «Ангел», второй по качеству постоялый двор Ладлоу, было уже позднее утро — ясное, ветреное и прохладное. Лэмберт счел за лучшее провести ночь в более скромной обстановке, сняв комнатку крошечную, но безупречно чистую, над еще одним пабом. Завтрак в пабе был великолепный. Порции подавали щедрые. Все, чему положено быть горячим и хрустящим, было горячим и хрустящим. Все, чему положено быть ароматным и крепким, было ароматным и крепким. Все, что не подавали со сливочным маслом, подавали со сливками.

После трапезы Лэмберт почувствовал себя в силах встретить новые опасности, включая прислугу Бриджуотера. Однако его визит в замок Ладлоу оказался безрезультатным. Дворецкий сообщил, что его светлости дома нет. Лэмберт написал записку с выражением благодарности и оставил ее слуге для передачи графу. Наверное, это было и к лучшему: Лэмберту не хотелось надолго оставлять Джейн одну.

Когда он пришел в гостиницу к Джейн, она распоряжалась укладыванием своего багажа обратно в машину. Иллюзия была при ней, хотя и старалась не шевелиться и держаться в самой густой тени. Лэмберт был рад увидеть, что вчерашняя измученная девушка с холодными руками исчезла. После хорошего отдыха Джейн снова стала собой — жизнерадостной и энергичной. На ней был ее костюм для автомобильной езды, включая и темные очки.

Лэмберт поздоровался с ней в тот момент, когда она давала чаевые конюху, помогавшему ей с погрузкой багажа.

— Вы изумительно выглядите, мисс Брейлсфорд.

— Спасибо. По правде говоря, я действительно полна изумления. — Джейн приостановилась, чтобы полюбоваться утром. — Иногда в такие дни у меня появляется чувство, будто я способна двигать горы — или хотя бы выстроить их более красиво и упорядочений.

— Я приму это как доказательство того, что вы хорошо спали и вкусно позавтракали. — Лэмберт прошел к капоту машины, готовясь выполнить свои обязанности у ручки завода. — Все закончили и готовы возвращаться домой?

— Все закончила, — согласилась Джейн. Она прошла в тень и позволила своей иллюзии выйти оттуда вместе с ней, тщательно совпадая во всех деталях. Таким же порядком они обе устроились за рулем. — И готова возвращаться в Гласкасл.

Лэмберт покрутил ручку, пока мотор не заработал, а потом сел на место для пассажира.

— Гласкасл не ваш дом. Понимаю. А где для вас дом?

Глаза Джейн, скрытые очками, на секунду пристально посмотрели на него.

— Сейчас мой дом — Гринло. А где ваш дом?

— Сейчас?

Лэмберт задумался. Его работа в Гласкасле официально подошла к концу. Уже этим вечером она может закончиться и неофициально. Однако какое-то чувство заставило его ответить все-таки:

— Гласкасл. Еще на некоторое время.

— А после этого?

Взгляд Джейн был таким же мягким, как и ее голос.

— Не знаю. — Лэмберт заставил себя улыбнуться. — Посмотрю.

Джейн ответно улыбнулась.

— Порой я ловлю себя на мысли о том, что мне жаль, что вы мужчина. Но иногда…

Она замолчала, словно потрясенная тем, что чуть было не сказала.

— Но иногда — что?

Лэмберт посмотрел на нее с любопытством.

Все внимание Джейн было сосредоточено на «Минотавре»: она включила передачу и тронулась с места. Немного ворчливо она ответила:

— Но иногда я думаю, что мне не жаль.

Еще не было пяти часов вечера, когда «Минотавр» подъехал к главным воротам Гласкасла. Это было достигнуто не столько с помощью навигаторских усилий Лэмберта, сколько благодаря полному пренебрежению, с которым Джейн отнеслась к законам, препятствующим опасно быстрому вождению. Лэмберт решил, что их путевая удача явно возросла.

— Наконец-то!

Джейн, чья иллюзия следовала за нею настолько точно, что случайный прохожий ее не увидел бы, вылезла из пыльной машины, как только заглушила мотор. Она сдернула со лба очки и побежала к привратнику. Получив от него отказ, она повернулась и поманила Лэмберта, чтобы тот расписался за ее вход.

Лэмберт пошел за нею немного медленнее.

— Вы уверены, что хотите оставить «Минотавра» прямо здесь, у скамьи?

— Он вполне может здесь постоять. — Джейн немного успокоилась, пока Лэмберт расписывался в книге для посетителей, однако нетерпение клубилось вокруг нее, как жаркий воздух над раскаленной крышей. — Мне нужно как можно скорее увидеть Робина.