— Почему в спешке?

Болтон пожал плечами:

— Возможно, тронулся лед и было попутное течение!

— А что за вещи они оставили на Бичи?

— Камни, выложенные кругами для удержания палаток, пустые консервные банки, бутылки. Кости убитой ими дичи. Два клочка бумаги. На одном — фамилия младшего врача «Террора», мистера Макдональда. Только фамилия. Ничего больше. На другом два слова: «Чтобы назвать…»

— Но как сохранилась бумага? — удивилась Джо.

— В вечной мерзлоте все, даже бумага, если она защищена от прямого воздействия внешней среды, столетиями сохраняется в неизменном виде. Вот, например, сохранилось тело Торрингтона.

— Кто такой Торрингтон?

— Старшина Джон Торрингтон, старший кочегар с «Террора». Похоронен на острове Бичи. Он и еще двое матросов — Джон Хартнелл и Уильям Брейн. Группа ученых во главе с антропологом Оуэном Битти даже провела эксгумацию и обследование тел. Эти три трупа дали столько потрясающей информации — и не только об экспедиции. Так, мы узнали много нового об уровне развития медицины в девятнадцатом веке.

— Например?

— Тело Хартнелла было вскрыто. Впервые получено прямое подтверждение того, что тогда производили аутопсию.

— И вскрытие произвели корабельные врачи?

— Да, — подтвердил Болтон. — Предположительно, Гарри Гудсэр. Он был младшим врачом на «Эребусе».

— То есть смерть Хартнелла явилась для них неожиданностью?

— Да, возможно.

Джо поежилась.

— Расскажите о Торрингтоне, — попросила она, пытаясь избавиться от неприятного ощущения в желудке. — Говорите, его тело не подверглось разложению?

— У тех, кто его эксгумировал, создалось впечатление, будто он был погребен всего несколько часов назад. Торрингтон скончался от туберкулеза и пневмонии. Ему было всего двадцать лет.

— А Хартнелл и Брейн тоже умерли от туберкулеза?

— Вот тут-то, — сказал Болтон, — и начинается самое интересное. Брейн был крепкий парень, из морских пехотинцев, человек, привыкший к тяготам и лишениям. А весил он всего тридцать восемь килограммов. Усох от голода.

— Но ведь консервов у экспедиции было на несколько лет.

— Совершенно верно.

— Так как же человек может умереть от голода, если на корабле столько съестных припасов?

— У Брейна с Хартнеллом, как и у Торрингтона, был туберкулез. Странно только, что они так быстро сгорели. По всей вероятности, их организмы были уже сильно ослаблены.

Джо нахмурилась:

— Чем?

— Их отравили, — сказал Болтон.

Джо вышла на свежий воздух и, вдыхая полной грудью, зашагала по Мидсаммер-Коммон. Утро было чудесное, безветренное, звуки города приглушены.

Она остановилась у цветочной лавки и купила огромный букет гвоздик. Как отреагирует Дуг Маршалл на ее подарок, она не знала и, в сущности, не хотела знать. Эти цветы она купила прежде всего для себя. Ей нужно было ощущать их аромат, чтобы забыть о Торрингтоне, Брейне и Хартнелле.

— Поднимайтесь, — сказал Дуг в домофон. — Дверь открыта. Четвертый этаж.

Он сидел на диване, положив больную ногу на табурет.

— Прекрасно выглядите, — заметила Джо.

— Я и чувствую себя неплохо.

— Работаете?

— Это громко сказано.

Джо переминалась с ноги на ногу, не сразу сообразив, что надо вручить цветы.

— Это вам, — наконец опомнилась она.

— Спасибо.

— Я поставлю их в воду.

— Приготовьте заодно и чай, ладно?

— Конечно.

Джо поставила чайник и сказала:

— Я очень удивилась, когда вы дали мне этот адрес. Думала, вы живете во Франклин-Хаусе.

— Франклин-Хаус — не мой дом. Там живет моя жена.

Джо отвернулась к столу и стала разливать чай.

— Мы уже пять лет не живем вместе, — добавил у нее за спиной Дуг.

— Извините, — сказала Джо.

Посмотрев на Маршалла, она заметила, как тот поморщился от боли. Она поставила перед ним поднос и спросила:

— Может, вам лекарство какое дать?

— Черт, думал вас одурачить… В верхнем ящике. Прямо здесь, у дивана.

Она выдвинула ящик, достала пузырек с обезболивающим и отдала ему, затем прошла к раковине и наполнила водой стакан. Дуг проглотил таблетку. Когда он возвращал стакан, их ладони случайно соприкоснулись. Она покраснела. Что это со мной? — изумилась Джо. С двенадцати лет не краснела.

Надеясь, что он не заметил ее смущения, она поспешила занять себя — вымыла стакан, убрала на место лекарство. Потом села напротив Дуга и с улыбкой принялась за чай.