'Теперь понятно, что мой старый знакомец пан Павел в городе делает. Вроде как вербовщиком работает. Толково Чернины придумали: своих простолюдинов от работы не отвлекают, а сманивают в солдаты соседский народишко... Так скоро и до ландскнехтов, пожалуй, додумаются. А учитывая, что основная масса вояк здесь - профессиональные пехотинцы, прошедшие монгольский хашар - до этого не так много ждать осталось'...

– А ещё бирич кричал, что теперь с каждого воза, что в Жатец въезжает, потребно сгружать у врат два камня по три фунта либо по три плинфы в ладонь толщиной. А с каждой купеческой лодьи - по бревну тёсаному, толщиной не менее, чем с две мужских головы и длиной не короче трёх саженей, либо пражскую меру емчуги, либо жатецкую меру серы. Уже две лодьи у причала стоят, гости лаются, ан мыт платить не желают и уплыть не могут: гридни княжьи с пращами и баграми на мостках сидят...

Нет, что ни говори, а парень - настоящий репортёр: уже и к причалам сгонять успел! Будь у меня в Жатеце вечерняя газета, ей-же-ей - поставил бы его журналистом! Но тут не то, что газет нет, тут даже книги все рукописные...

Стоп! Ах я балбес! Ведь Иван Фёдоров только при Грозном родился? И немца этого... Как его... Гутенморгена! Его тоже в проекте нету? Значит, и книгопечатание ещё не изобрели? Так это ж золотая жила!

Книги нынче стоят - мама не горюй, - с одного тиража тысячи в полторы озолотиться можно! Да ещё всякие лубки-плакаты, да дешёвые иконки... Впрочем, тут придётся, ясное дело, активно заинтересовать святых отцов, дабы пастырским посохом поперек хребта не огрести... А кто в Жатеце среди попов главный 'авторитет'? Прально, отец Гржегож, достойный отпрыск рода Пястов и один из руководителей тайной анти-германо-монгольской организации! Так это же только плюс: помимо икон можно в народ и прокламации соответствующие запустить, или как они у Стеньки Разина назывались, 'прелестные грамоты'!

Ай да Макс, ай да голова! Такую штуку придумал!

Вот только надо сесть с угольком в руках, посчитать, во что это всё удовольствие обойдётся. Станок - ладно, какой-никакой пресс, думается, приспособить можно. Наборные кассы соорудить и стол верстатный - тоже вполне реально. А вот как быть собственно с литерами, типографской краской, бумагой? Вопрос... Но вопрос - решаемый!

А вот и вновь дверь открылась, на пороге - гости жданные: пан Павел Чернин с отцом Филиппом.

Как принято у гостеприимных хозяев, подошёл с приветствием, одновременно махнув Зденеку в сторону отдельного закутка за занавесом: дескать, разберись! Тот выудил из-под стойки свежую льняную скатерть, примостил под мышкой 'особый' бочоночек с мёдом для самых почётных гостей и рванул так, что подошвы протрещали, как кастаньеты. Молодец. Толк выйдет.

– Добро пожаловать, дорогие гости! Славно, что вы сюда завернули! Вот не ждал вас вдвоём сегодня увидеть!

– Мир тебе, сыне!

– Ну что, мастер Макс, чем гостей угощать будешь?

– Да чем бог послал, тем и угостим! Пройдёмте-ка за мной, уважаемые, нас тут никто не побеспокоит до вечера, пока народ с торга не потянется. Ведь не просто так вы нынче явились, или я чего-то не понимаю?

– Всё ты правильно понимаешь, мастер... Поговорить нужно...

– Нужно, так поговорим.

За занавесом столик уже застелен свежей скатёрочкой, в центре - накрытая рушником миса с мягкими ломтями серого хлеба, откупоренный бочонок мёду и даже - суперсервис четырнадцатого века!
– глиняная плошечка с крупной солью и пенал с ложками и двузубыми костяными вилками по числу мест. Каждый предмет сервировки проклеймён крестом и чашей, во избежание нехороших ассоциаций у посетителей. У бесов в Преисподней-то тоже инструменты вилкообразные... Когда Зденек умудрился приволочь ещё и пару кружек в глазури, я даже и не заметил. Молодец, пацан!

Разливаю душистый мёд по кружкам:

– Угощайтесь, шановны!

– Садись с нами, сын мой!

– Садись, садись! Только себе посудину прихвати, да нам чего-нибудь на зуб бросить!

– Айн момент, как сказала гадалка Ногай-хану, на вопрос, сколько ему жить осталось!..

Оставив гостей дегустировать хмельной напиток, вернулся на 'служебную половину', быстро собрал на разнос (да, есть в 'Кресте и Чаше' разносы, а то! Не полоскать же пальцы в супе!) мисы с ломтями копчёной рыбы, кругом сыра и - специально под мёд - солёными огурцами, прихватив также горшок жареной сомятины с петрушкой. Озадачив ученика доставкой нам в 'кабинет' лучшего пива и, водрузив на край разноса кружку для себя любимого, я вернулся к рыцарю и вифлиофику.

...Как неоднократно отмечалось, 'птица Говорун отличается умом и сообразительностью'. Нормальный трактирщик должен быть немножко сродни этому замечательному пернатому, летающему меж звёзд. Тормозящие балбесы в нашем деле не выживают.

Как два и два легко связать приезд в город моего 'крестника' Павла Чернина, набор рекрутов в войска приграничного воеводства, новую пошлину серой и селитрой при официальном наличии у нашего князя лишь минимального количества огнестрела и, наконец, появление в трактире некоего 'землетопа' Белова вышеупомянутого рыцаря Чернина в компании с монахом, исполняющим, помимо обязанностей бенедиктинского библиотекаря и переводчика ещё и роль курсирующего агента славянского подполья...

Похоже, где-то поблизости начинает попахивать жареным.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ