О да, надеяться было на что, сказал я себе, услышав слова, доносившиеся с кафедры. Пока что никто не пришел. Если все пройдет хорошо, как предсказывал мой помощник, смерть Данило Даниловича спишут на несчастный исход ссоры между пьяными или объявят мелким преступлением. О погребальной литургии позаботится сочувствующее благотворительное братство.

Во время мессы Атто заставлял своего племянника смотреть то в одну, то в другую сторону. Он искал кого-то, и я точно знал кого. Наконец он спросил меня об этом человеке прямо.

– Она пришла?

– Кто? – Я притворился, что ничего не понимаю.

– Как кто? Пальфи, черт побери. Доменико под каким-то предлогом попросил одну из монахинь описать ее. Говорят, она часто приходит в церковь к заутрене. Но здесь нет никого, кто соответствовал бы описанию.

– В этом я не могу вам помочь, синьор Атто, – ответил я, а с задней скамьи кто-то попросил нас замолчать и буркнул что-то неприятное в адрес вечно болтливых итальянцев.

Я посмотрел наверх. На хорах сидели монахини, в то время как послушницы собрались впереди, в боковом продольном нефе. Нашел я и хормейстера: склонившись на скамеечке для коленопреклонения, она страстно молилась, поднимая лицо то к распятию, то к статуе Пресвятой Девы. Я присмотрелся внимательнее: плечи Камиллы вздрагивали, мне даже почудилось, что она плачет. Еще вчера вечером она показалась мне напряженной. Теперь и Клоридия заметила ее, бросила на меня вопросительный взгляд, и я ответил ей молчаливым удивлением. Я понятия не имел, что могло так огорчить нашу добрую подругу.

На выходе Атто и Доменико ждали, не покажется ли молодая дама, соответствующая описанию, однако все было тщетно.

Есть еще одна возможность, пояснил Доменико, а именно: графиня Марианна Пальфи придет на богослужение в половине десятого, на мессу для дворянства, в собор Святого Стефана. Так что нам не оставалось ничего другого, кроме как присутствовать еще на одном богослужении в надежде, что там нам повезет больше.

Поскольку до начала этой мессы оставалось немного времени, мы провели его в церкви монастыря. Клоридия взглядом искала Камиллу: она хотела выяснить, что тревожит ее душу. Атто же велел Доменико отвести себя к наставнице конвента, надеясь, что она отведет его к Пальфи. Я последовал за ними.

– Сестра Страссольдо? – вежливым тоном по-итальянски поинтересовался Атто, поскольку фамилия сестры была итальянской.

– Фон Страссольдо, прошу вас! – грубо ответила сестра. Она была среднего возраста, худощавой, а еще у нее были маленькие, голубые, сердито сверкающие глаза.

Атто смутился: забыть о приставке «фон», подтверждавшей благородное происхождение семьи Страссольдо, вряд ли было хорошим началом беседы.

– Вы позволите мне извиниться, я…

– Вы прощены, однако я тоже прошу меня извинить. У меня множество дел, и я не говорю по-итальянски. Хормейстер поможет вам в вашем деле, – коротко отрезала фон Страссольдо, поворачиваясь спиной к Мелани и Доменико. Они остались стоять пораженные, униженные, поскольку свидетелями их разговора стали некоторые другие монахини. Даже по отношению к слепому ворчливая матушка-игуменья не смогла вести себя ласковее.

– Господин аббат, – прошептал я ему на ухо, когда другие монахини удалились, – здесь люди не такие, как в Италии и, может быть, во Франции. Если они не хотят разговаривать, то не церемонятся.

– О, оставь, – тоже раздраженно перебил меня Мелани, – я очень хорошо понял: эта старая гусыня итальянского происхождения, похоже, не хочет иметь ничего общего со своими земляками. Все всегда одно и то же: только потому, что они отстоят от корней на одно-два поколения, они делают вид, что забыли о своих предках. Точно так же, как и Габсбурги, и Пьерлеони.

Второе имя было мне совершенно незнакомым. Что общего у этого итальянского рода с блестящими Габсбургами, семьей императора?

– Ты не знаешь, кто такие Пьерлеони? – со злобной улыбкой спросил Атто.

Согласно официальной истории, пояснил он, империя Габсбургов возродилась из пепла Римской империи, которая развалилась из-за переселения народов готов и лангобардов. С героическим мужеством Карл Великий изгнал лангобардов из Италии и был провозглашен Римским императором. Благодаря всемогущей добродетели немца Отто Великого имя, регалии и власть Римской империи перешли к немецкой нации и теперь покоятся на плечах австрийского рода Габсбургов, семьи, в которой воистину возродились античные цезари.

– Но это ложь, сказки, которые рассказывают историки, – прошипел Атто, бросая взгляд исподтишка в ту сторону, куда удалилась Страссольдо, – потому что истина о происхождении Габсбургов – это вопрос, который никто не любит затрагивать.

Началась история габсбургских императоров с Рудольфа I, который в 1273 году от Рождества Христова взошел на трон. В этом пункте все сходятся.

– Но что было доэтого дня, – сказал аббат Мелани, – не знает никто.