Редкие посетители нарушают покой генерала. 11 декабря 1969 года это был Андрэ Мальро. Он увидел де Голля отдохнувшим от последних недель пребывания у власти, но настроенным грустно, меланхолично. Мальро думал, смотря на него: «Как он глубоко воплощает прошлое Франции! Образ без возраста, подобный виднеющемуся за его спиной лесу, покрытому снегом, с которым он теперь соединился». Четыре часа продолжался диалог этих двух интеллигентов и политиков, тесно связанных с 1944 года. Они понимают друг друга с полуслова и часто обмениваются полунамеками. Иногда генерал делает поразительные признания. Вот фрагменты высказываний генерала в ходе этого разговора, происходившего в зимних сумерках декабрьского дня: «Когда я ушел, то, возможно, в этом сказался возраст. Может быть. Но поймите, что у меня был контракт с Францией. Дела могли идти хорошо или плохо, но страна находилась со мной… Контракт был разорван. Я признаю это без горечи… Французы не имеют больше национальных устремлений. Они не хотят больше ничего делать ради Франции… То, что происходит сейчас, меня не касается. Это совсем не то, чего я хотел. Это нечто иное… С величием покончено».

1970 год, ноябрь. Коломбэ. Последний снимок де Голля

Что это? Горечь отстраненного и забытого человека? Сожаления о прошлом? Неудовлетворенность сделанным и сознание бессилия? Де Голль и Мальро говорят почти исключительно о прошлом, о смысле жизни и о смерти. Де Голль произносит фразу: «В конечном итоге выигрывает только смерть».

…В понедельник, 9 ноября 1970 года, Шарль де Голль поднялся, как обычно, рано. Через час, одетый в черный костюм, темный галстук, он спускается по деревянной лестнице и проходит в свой рабочий кабинет. Из окон башни он видит, как моросит мелкий дождь. Сегодня он решил заняться своей перепиской. За завтраком он почти ничего не говорит; молчалива, как всегда, и мадам де Голль. В доме свежо и сыро. Генерал возвращается в кабинет. В половине третьего приходит Ренэ Пио, крестьянин, арендующий у генерала землю. Де Голль приглашает его сесть в кресло слева от стола, угощает сигаретой. Он позвал соседа по случаю происходящего сейчас перезаключения арендных договоров. Генерал говорит, что он не хочет больше сдавать землю в аренду, но предлагает Пио по-прежнему возделывать ее и собирать урожай. Никакой оплаты не требуется, надо только следить за чистотой поля. «Да, мой генерал, — отвечает Пио. — Я вам очень благодарен. Вы сделали мне подарок». Де Голль просит также поправить изгородь, он заметил, что она кое-где осела. Он интересуется, как дела у Пио с постройкой коровника. Потом он провожает гостя до самого двора, как он обычно провожал всех — министров, депутатов, генералов. Подняв голову к серому небу, де Голль говорит: «В этом году осень наступила как-то сразу». «И скоро придет зима», — добавляет Пио.

Де Голль садится за работу над мемуарами. Он приступает к описанию тревожных событий 1963 года. Потом генерал выходит прогуляться по парку, аллеи которого засыпаны опавшими листьями. В 5 часов, как принято в этом доме уже 30 лет, он приходит в библиотеку пить чай. Звонит по телефону в Париж и просит перепечатать одно письмо, привезти кое-какие материалы. Разговор кончается быстро, ибо генерал не любит телефон. Аппарат стоит в вестибюле, под лестницей. В кабинете телефона нет. Потом де Голль снова работает до половины седьмого, когда он гасит свети идет в библиотеку, расположенную рядом со столовой, где горничная Шарлотта уже накрывает стол к ужину. В углу стоит включенный телевизор. Генерал — усердный телезритель, он ждет сейчас передачи местных новостей, начинающейся в 7 часов. Усевшись в кресло за карточный стол, он берется, чтобы скоротать время, за раскладывание пасьянса. Вдруг карты выпадают у него из рук, он приподнимается и, судорожно схватившись руками за грудь, испускает хриплый крик: «О, как больно! Там, в спине…» Боль молниеносно поражает его как удар меча, он теряет сознание и валится, оседая набок. Колени его подгибаются, рука беспомощно хватается за кресло, очки падают на пол. Мадам де Голль зовет на помощь и кричит горничной: «Врача!» Та бежит к телефону. Время 19 часов 03 минуты.

Генерал говорил жене, как действовать в случае, если… Она помнит, как поступал он сам, когда умирала Анна. «Нужен матрас!» — кричит она, и Шарлотта быстро приносит матрас с постели одного из внуков генерала. Де Голля с трудом укладывают…

19 часов 08 минут. Шофер генерала Мару развязывает ему галстук, расстегивает воротничок. Мадам де Голль посылает его за священником, и он бежит к автомобилю. 19 часов 22 минуты. Молодой врач Ги Лашени и кюре Жожей появляются одновременно. Священника просят подождать, а врач бросается к больному. Симптомы ясны — разрыв аорты, смерть в таких случаях наступает менее чем за 30 минут. Врач делает все же укол морфия, но генерал уже ничего не чувствует. Теперь зовут священника, и он становится на колени с другой стороны тела, торопливо доставая из сутаны требник и флакон со святым миром. Прерывающимся от волнения голосом он произносит слова последнего причастия: «Сын мой Шарль, этим святым миропомазанием Господь отпускает вам все грехи, которые вы совершили.

Аминь».

Жизнь де Голля противоречива и необычна. Такой же оказалась и его смерть. Не часто случается, чтобы кончина государственного деятеля, отошедшего от дел из-за явного политического поражения, вызвала столь широкий всемирный отклик. Но именно так и случилось, когда Шарль де Голль, не дожив 13 дней до своего 80-летия, завершил свой жизненный путь.

«Побольше солдат, побольше музыки», — говорил умирающий Черчилль, думая о своих похоронах. Генерал де Голль завещал, чтобы его похоронили на маленьком кладбище в Коломбэ без всяких публичных церемоний. Не должны присутствовать никакие высокопоставленные официальные лица, ни президент, ни премьер, ни министры, ни депутаты.

12 ноября 1970 года, в соответствии с волей генерала, он был погребен на кладбище в Коломбэ. Присутствовали только близкие родственники. Гроб, покрытый национальным флагом, из «Буассери» в церковь доставил бронетранспортер. Затем его несли десять юношей 18–20 лет, выделенных мэром из жителей Коломбэ. В почетном карауле стояли курсанты Сен-Сира.

Похороны Шарля де Голля в Коломбэ 12 ноября 1970 г

Но скромная траурная церемония в небольшом сельском поселке привлекла внимание и вызвала волнение необычайного масштаба. На погребальный звон в Коломбэ отозвались 50 тысяч церковных колоколов во всех городах и деревнях Франции. Общенациональный траур был искренним и всеобщим. Президент Республики Жорж Помпиду сказал, выступая по радио: «Франция овдовела…» «Его кончина не может оставить безразличным ни одного француза», — говорилось в заявлении Французской коммунистической партии.

В тот же день в Париже в Соборе Парижской богоматери происходила в присутствии представителей 84 государств траурная месса. Толпы народа стояли на улицах, шли с цветами к площади Звезды, где под Триумфальной аркой, воздвигнутой в честь побед Наполеона, находится могила Неизвестного солдата. Знаменитая площадь, символ славы Франции, была переименована в площадь Шарля де Голля. В Нью-Йорке в память о нем состоялось специальное заседание Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций.

Повсюду воздавали должное памяти генерала. В Москве французское посольство посетили руководители Коммунистической партии и Советского государства, многочисленные представители советской общественности. Советские руководители в телеграмме президенту Французской Республики писали:

«Имя генерала де Голля, одного из руководителей антигитлеровской коалиции, неразрывно связано для всех советских людей с совместной борьбой Советского Союза и Франции в суровые годы второй мировой войны, с победой над фашистской тиранией. Выдающийся государственный деятель, пользовавшийся высоким международным авторитетом, генерал де Голль многое сделал для возрождения величия Франции на путях независимой внешнеполитической ориентации.