– Пить... – услышал сержант. Неизвестный смотрел на пограничника широко раскрытыми ненавидящими глазами. – Пить, – потребовал еще раз задержанный и шевельнул головой.

– Вам придется потерпеть! – отрезал Узоров.

Снятые с пояса фляжки рядком лежали на песке у костра.

– Вы не имеете права, – процедил неизвестный. – Это негуманно – не дать напиться раненому, изнывающему от жажды.

– Не торопитесь умереть, – все так же жестко произнес сержант. – Вы нужны живым...

Он сказал это в надежде получить подтверждение своей уверенности в том, что вода отравлена.

Неизвестный молчал, прикрыв веками красные от напряжения белки глаз. Казалось, он снова потерял сознание. Внезапно он открыл глаза, внимательно и даже с любопытством посмотрел на сержанта. Тихо, с горечью сказал:

– На той стороне о таких, как вы, думают иначе. Теперь я знаю, они ошибаются...

Их обнаружили с воздуха на исходе дня. Бегичев и неизвестный лежали без сознания.

– Тепловой удар, – констатировал врач, – не смертельный. Организмы тренированные, молодые, наверняка выдержат.

Узоров сидел у костра, по-восточному скрестив ноги, не в силах пошевельнуться. Перед ним лежали шесть фляжек с водой и под каждой лежал листок бумаги с надписью: «Отравлено».

Уже в штабе отряда анализы подтвердили предположение сержанта.