— Он же не обычный кабан, — объяснил Толстоног. — Кабаны и без того злые, а этот пришел из-за моря вместе с ётунами. Он один такой. Когда его ловили, он убил одного из охотников и двух мальчишек-свинарей сожрал.

«Вот поэтому вы меня к нему и залучили», — подумал про себя Джек, но вслух этого, естественно, не сказал.

— Его просто забьют на мясо? Ведь ничего хуже этого с ним не сделают?

— Еще как сделают! Сделают кое-что гораздо, гораздо хуже, — отозвался Грязные Штаны. — Его бросят в Топь Фрейи, вместе с повозкой и всем прочим. И его ме-едленно засосет. Иногда это длится часами, и жертва понимает, что происходит. Свиньи, они жуть какие умные.

— Но ведь это… это ужасно!

— Ничего другого он и не заслуживает, людоед поганый! — буркнул Болван. — Жаль, Свиное Рыло этого не увидит.

Джек пошел рядом с телегой, вполголоса напевая кабану: ему не хотелось привлекать внимания Торгиль. Он пел об Островах блаженных, где снега не бывает, а воздух всегда благоуханен и чист и воды прозрачны как небеса. Золотая Щетина вроде бы все понимал и тихонько подхрюкивал.

Наконец они вышли на открытое место. Торгиль тотчас же убежала к королевским волкодавам. Мыс под названием Скальный Клык выдавался далеко в залив, а чертог Ивара возвышался в самом дальнем его конце. В сравнении с ним все окрестные постройки казались жалкими карликами — в том числе и усадьба Олафа Однобрового. Горбатая кровля чертога протянулась по меньшей мере вдвое дальше, и с каждой стороны ее поддерживали по меньшей мере две дюжины колонн. Однако при всем при этом строение смотрелось на диво уродливо. Джеку оно напомнило гигантскую древесную вошь с колоннами вместо лапок. Над десятком кострищ, разложенных во дворе, курился дым.

Прочие гости приветственно завопили — Свен Мстительный, и Эгиль Длинное Копье, и незнакомец по имени Древесная Нога. Фигурой он походил на пивной бочонок; широкую грудь его закрывала курчавая рыжая борода, но самой примечательной его чертой была левая нога. Нижнюю часть ноги заменяла искусно вырезанная деревянная подпорка. Украшали ее те же прихотливые узоры, что и балки в усадьбе Олафа.

— Ха! Ха! Ха! — взревел Древесная Нога, ковыляя навстречу прибывшим. — Вижу, рыбы остались ни с чем!

И он смачно хлопнул Олафа по плечу.

— Как нога-то? — полюбопытствовал великан.

— Лучше не бывает: ты мастер что надо!

Древесная Нога, по всей видимости, был так же глух, как Эрик Красавчик, так что, когда подоспел последний, Джеку пришлось зажимать уши.

— А что сталось с его ногой? — спросил мальчик Руну, когда они отошли на приличное расстояние.

— Тролль оттяпал, — прошелестел Руна. — Тот самый, что пытался отъесть ногу у Эрика Красавчика…

Между тем гости все прибывали и прибывали. Они толпились вокруг кострищ, жадно вдыхая аромат жареной свинины, лососины, гусятины и оленины. Руна ударил по струнам арфы; люди подошли ближе, затянули песню. Сборище было вполне себе веселое, однако Джек непроизвольно отметил, что в чертог Ивара Бескостного никто не входит. Внутри, как Джек мог видеть сквозь массивную распахнутую дверь, царил непривычный полумрак. В жилищах скандинавов окон не водилось — их освещало пламя очагов. Внутри чертога Ивара очаг протянулся длинный, но пламя словно таяло в воздухе: окружающая тьма была настолько густой, что даже огню пробиться сквозь нее удавалось с трудом.

Поскольку лето стояло в разгаре, солнце садилось медленно; но вот наконец оно скрылось за горизонтом, и мир укутали сумерки. Заснеженные горы далеко на севере полыхали красноватым отблеском.

«Ётунхейм, — подумал про себя Джек. — Дом тех жутких существ, что откусывают людям ноги…»

Алые разводы растеклись по небу — и земля приобрела оттенок засохшей крови.

— А не войти ли нам внутрь? — предложил Олаф Однобровый.

С приходом вечера чертог Ивара изнутри уже не выглядел столь зловеще. В самом центре главного зала в длинной яме полыхал огонь, тут и там горели каменные светильники, наполненные рыбьим жиром. Воздуха это, впрочем, не улучшало: по залу разливался отчетливый кисловатый запах. Вдоль стен темнела глубокая борозда: узкие, зато надежно защищенные спальные места. А ведь наверняка Скальный Клык, ежели докопаться до камня, — штука холодная. Джек подумал, что спать в этакой канаве — все равно что лежать в могиле…

В дальнем конце зала красовалось возвышение в обрамлении резных колонн. Простое кресло перед очагом — это не для Ивара Бескостного; ему подавай высокий помост, дабы они с королевой могли взирать на гостей сверху вниз.

Колонны и стены были покрыты резьбой — но если дом Олафа украшали изображения резвящихся зверей, то здесь длинные, безголовые, крученые-перекрученые твари извивались и рвали друг друга когтями. А если где и мелькала голова, то непомерно раздутая, бескровная, с вытаращенными глазами и скорбно поджатым ртом.