4. Можно ли закат постмодернизма объяснить из методологии постмодернизма? (вместо заключения)

Ответ на поставленный в этом подзаголовке вопрос будет, скорее всего, отрицательным. В рамках методологии постмодернизма его закат практически необъясним. Однако вполне обоснованным является тезис о том, что социальная востребованность постмодернистской методологии уходит в прошлое. По сути дела, складывается такая ситуация, когда методология и теория, лежащая в рамках постмодернистской парадигмы, оказываются не только не нужны власть предержащим (и, тем более, оппозиции), но и не способны объяснить происходящие в современных условиях процессы, не способны дать ответы на те объективные вызовы времени, которые всё больше звучат и оказываются доступны каждому, кто имеет уши, чтобы услышать.

В самом деле, постмодернизм предполагает, во-первых, методологический плюрализм, который, во-вторых, сопровождается плюрализмом теоретическим и, следовательно, в-третьих, опирается на отрицание системности и, в-четвёртых, мета-теории. На базе этих четырёх посылок делается, в-пятых, вывод о том, что критерии Истины, Добра и Красоты также не применимы, и использование этих критериев для оценки общественных, художественных или иных явлений является устаревшим.

Давайте посмотрим, возможно ли, оставаясь в рамках этих основных постулатов постмодернистской парадигмы, решить те объективные задачи, которые сегодня ставит развитие ультраимпериалистических тенденций.

По сути дела, фактом становится всё большее разделение мира на две системы, из которых одна признаётся цивилизованным сообществом, а вторая определяется как его враги. Тем самым, создаётся критерий деления общества на «цивилизованное» и «нецивилизованное». Соответственно, страны и сообщества, которые относятся к нецивилизованным (это не только террористические группировки, но и целые государства, такие как Афганистан, Ирак, возможно, еще какие-то государства появятся в будущем) подлежат «критике оружием». Они насильственно принуждаются к изменению общественного строя, ценностей и культурно-цивилизационных установок исходя из чётко заданных «цивилизованными» глобальными игроками критериев.

Сие уже есть не только отрицание плюрализма и нейтрального отношения, но и, по сути дела, введение специфических критериев «Добра» и «Зла» (как тут не вспомнить Буша-младшего с его девизом «гуманизм — это война»). При этом под «Добром», очевидно, понимается всё то, что хорошо для государства и капитала США (и их сателлитов). Так что сегодня мы можем переформулировать знаменитые слова примерно следующим образом: то, что хорошо для Буша и Билла Гейтса, то хорошо и для мира. На этой базе вводится специфический критерий «Истины»: монополией на её выражение обладает субъект «протоимперии», а выражается эта истина через CNN и аналогичные средства массовой информации.

Наконец, в перспективе, видимо, должен появиться и имперский критерий «Красоты», символом которого станет некоторая смесь из Сталлоне и Шварценеггера, представляющих собой супер-героев «цивилизованного мира».

Для такого рода установок постмодернистская методология и теория более не нужна. Причём, она не просто не востребована или скоро не будет востребована, но оказывается неадекватна для объяснения происходящих в условиях генезиса ультраимпериализма тенденций. Эта методология и теория чем дальше, тем хуже работает в условиях, когда формируется жёсткая тотальная гегемония капитала с соответствующими проявлениями этой гегемонии в области политики, идеологии и других сфер духовной жизни.

Возникающая в этих условиях новая по своим принципам, методам организации и действий оппозиция, в частности, альтерглобалистское движение, как мы показали, уже тоже сделало шаг «по ту сторону» постмодернистской методологии, снимая его, равно как и предшествующие методологические теории, в новых общественных парадигмах. Последние еще только возникают, но, тем не менее, уже заявляют себя, причём, чем дальше, тем в более активной форме.

Тем самым, мы можем прийти к весьма печальному для постмодернизма заключению. Оставаясь в настоящее время господствующей методолого-теоретической парадигмой в той мере, в какой остаётся господствующей социально-экономической и общественно-политической системой неолиберализм, постмодернизм, тем не менее, переживает (равно как неолиберальная система позднего капитализма) эпоху заката. И в той мере, в какой этот закат будет становиться всё более и более ярким, а затем уже и гаснуть, постмодернистские методологии и теоретики будут превращаться в устаревающих интеллектуалов, судьба которых будет отчасти подобна судьбе брюзжавших десяток лет назад идеологических работников брежневской закваски, выброшенных за борт изменениями конца 80-х.

Поскольку же постмодернистский теоретик привык вести себя одновременно и как обыватель, ориентированный отнюдь не на бесплатную, а социально признанную деятельность, причём этим признанием для него всегда были и до настоящего времени остаются и деньги, и карьера, и оценка его господствующими средствами массовой информации, а также государственно-идеологическими структурами национального и над-национального уровня, постольку отсутствие востребованности у этих «хозяев мира» в постмодернистской методологии и теории приведёт к тому, что подавляющее большинство из ныне процветающих теоретиков довольно быстро сменит свои установки и начнёт столь же рьяно обслуживать вульгарно-апологетические заказы ультраимпериалистического истэблишмента, сколь активно сегодня они явно или не явно обслуживают (правда, в несколько более утончённой и деликатной форме) заказ неолиберальной эпохи.

Так что, похоже, для постмодернистской методологии не останется места в рамках истэблишмента.

С другой стороны, как я уже заметил, постмодернизм будет активно вытесняться развитием методологии и теории, адекватной для всё более крепнущих новых социальных движений и новой внесистемной оппозиции. Они уже сегодня уходят (хотя не ушли окончательно) от постмодернизма, рождая новые методологические парадигмы.

Поэтому можно с определённой долей вероятности предсказывать, что в недалёком будущем, даже если мы оставим сейчас в стороне социально-экономические и общественно-политические столкновения, в идейно-духовной сфере столкнётся новая вульгарно-апологетическая глобальная идеология, адекватная эпохе рождающегося ультраимпериализма, с одной стороны, и новая открытая диалогичная методология рождающихся альтернативных социальных движений — с другой.