— Да, вы беременны. Два с половиной месяца, — кивнула Карин Хильдинг. — Не думаю, что я сообщила вам то, чего вы еще не знали.

— Вы правы, — ответила Улла. Притворяться, что она не заметила отсутствия двух месячных, это еще куда ни шло; морочить себе голову куда труднее.

И все же она не смела надеяться на многое. Загоняла мысль о возможности беременности в подсознание и даже не позволяла себе провести домашний тест, суеверно боясь отрицательного ответа.

— Это хорошая новость или будем искать варианты? — спросила Карин.

Это была самая лучшая новость на свете! Днем Улла умела находить себе дело, но по вечерам ничто не могло избавить ее от воспоминаний о боли, стоявшей в глазах Поля в те последние минуты, которые они провели вместе.

Да, он совершал предосудительные поступки. Но она тоже делала ошибки. Встала на сторону Юлии и слишком поздно поняла, что сделала неправильный выбор. Поверила не человеку, который ни разу не дал ей повода усомниться в нем, а кузине, которая всегда была вруньей и эгоисткой.

Важно одно: она любит его без памяти. Если Поль сможет простить её, то и она сможет простить его. Потому что такую любовь забыть нельзя. Это слишком редкое и драгоценное чувство. За него стоит бороться.

Улле часто хотелось позвонить и сказать ему это, а однажды их разговор с матерью прервал сигнал дальней связи. Но тот, кто звонил, положил трубку прежде, чем она успела ответить. В глубине души она была уверена, что это Поль. Уж во всяком случае не Юлия. Отношения между ней и Уллой были прерваны раз и навсегда.

В конце концов Улла предоставила событиям идти своим чередом. Она не знала, как лечить рану, которую Полю нанесло расставание с Хельгой. Не знала, чем снять боль, причиненную ему Юлией.

До сегодняшнего дня.

Теперь она сможет подарить ему ребенка. А если Полю потребуется письменное свидетельство врачей, то у нее есть и это.

Спустя неделю она летела на Мартинику через Париж и несказанно обрадовалась, когда в самолет села Мадлен Мийо, которая провела во Франции неделю, знакомясь с внуком.

— Как я рада видеть вас! — воскликнула Улла, обнимая Мадлен.

— А я еще больше, — ответила та. Когда с приветствиями было покончено, лицо Мадлен стало мрачным, и у Уллы застыла кровь в жилах. — Пожалуйста, скажите, что вы летите на помощь Полю.

— На помощь? — с ужасом повторила Улла. — Почему? Что с ним случилось?

— Ох, моя дорогая, не знаю, с чего начать… — Мадлен тяжело вздохнула. — Я уже говорила, что после развода он перестал поддерживать отношения с людьми, которые его любили. Но по сравнению с тем, что творится сейчас, это были цветочки.

— А что творится сейчас? — Улла ощутила привычный приступ тошноты и покрылась испариной. — Мадлен, пожалуйста, скажите, что случилось, пока у меня не начался сердечный приступ!

— Ну, во-первых, его никто не видит. Он запер виллу, оставил там только одного человека, чтобы приглядывать за порядком, и переселился в коттедж на Санта-Крус. Конечно, он приезжает в Фор-де-Франс по делам или когда нужно купить то, чего на Санта-Крусе нет, но с друзьями не общается. Эме случайно столкнулся с Полем неделю назад и сказал, что он ужасно выглядит. Как в воду опущенный и явно не в себе.

— И когда это началось?

— Как только вы с Хельгой вернулись в Швецию. — Мадлен неловко откашлялась. — Улла, я не любительница сплетен, но все друзья и знакомые Поля знают, что прилетала Юлия и устроила страшный скандал. Пожалуйста, не обижайтесь… Я просто обязана задать этот вопрос. Это правда, что он не отец Хельги?

— Боюсь, что так… Мадлен, я не имела об этом понятия. И все узнала только одновременно с ним.

— Можете не говорить. Я знаю, что вы никогда не стали бы принимать участие в этом постыдном обмане. — Она стиснула руки Уллы. — Боже мой, вы не представляете, как я вам рада!

— А я — вам. По крайней мере, теперь я знаю, чего ждать.

Но услышать — это одно, а увидеть — совсем другое. Улла не ожидала, что Поль стал таким.

Она отпустила такси у поворота на проселок, остаток пути проделала мешком и пришла на ферму уже в сумерки. Поль, не ждавший ее появления, сидел в саду и смотрел на море. На его коленях лежала раскрытая книга, о ноги терлась толстая кошка.

При виде Поля у Уллы сжалось сердце. Он похудел и казался ужасно одиноким. Это мы сделали, подумала она. Мы с Юлией. Лишили его радости и оставили от человека одну оболочку.