Но если бы этой мелкой неприятностью все и ограничилось! Увы. Второе отделение программы, а именно распитие aqua vitae из пол-литровых сосудов в хорошей компании, оказалось далеко не таким заманчивым мероприятием, как Веня рассчитывал.

Нет, с количеством водки проблем не возникло. Запасенных приехавшей на пару суток компанией охотников пяти ящиков живительного напитка было вполне достаточно для хорошего отдыха кому угодно. И даже знаменитому гному-сюрвайверу данного количества оказалось вполне достаточно, чтобы слегка расслабить вечно напряженный, готовый в любую минуту отразить внезапное нападение подло подкравшегося врага могучий организм великого воителя.

Но в чем же тогда заключалась причина недовольства славного охотника? Этого, пожалуй, он и сам не мог сказать. Может быть, причина была в том, что из-за привычки к куда более серьезной, сложной и опасной «дичи» ему было просто неинтересно бить медлительных и глуповатых нырков, предсказуемых, жирных крякв и остальных пернатых, совершенно беззащитных перед хорошо вооруженным метким стрелком.

А может, причина была в том, что, едва они успели «раздавить» всего-навсего шестую бутылку (ну что такое для опытного сюрвайвера какие-то три литра водки, к тому же разделенные на четверых охотников?), как он практически лишился возможности полноценно общаться.

Речь его собеседников по каким-то неведомым причинам (наверняка происки злобных врагов) замедлилась и стала невнятной, и вместо дружного, ласкающего слух настоящего сюрвайвера коротко-решительного: «Будем!» или мягко-намекающего: «Ну, за здоровье!» — все чаще и чаще следовали какие-то невнятные, длинные и занудные тосты типа: «Летел могучий орел над вершинами белоснежных гор. Летел над морями. Летел над полями. Попытался и над озером пролететь. Но не вышло это у гордой птицы. Сбили. Так выпьем же за то, чтобы никто и никогда не принял нас за утку, и нам не пришлось выковыривать дробь из задницы!»

Глупый тост. Однозначно глупый. Хотел бы Веня посмотреть на того несчастного, который мог бы принять его могучий организм двух метров пятнадцати сантиметров ростом при ста шестидесяти килограммах литых мышц и прочнейших костей веса за какую-то несчастную утку! Поглядеть, пощупать за шейку, выпить за упокой души…

Но… подобных «экстремальных самоубийц» на всем протяжении длинного и весьма извилистого жизненного пути великого гнома-сюрвайвера пока еще не встречалось. А уж всяких разных весьма и весьма неординарных встреч у Вени Лавочкина было с преизбытком!

О чем он, кстати, и не замедлил проинформировать своих товарищей, предложив вернуться к так понравившемуся ему краткому, мудрому и многозначительному «Будем!» в качестве тоста.

Увы. Его собутыльники (во всех других отношениях и трезвом состоянии — замечательные, уступчивые люди) на этот раз оказались с ним просто категорически не согласны. Они, наоборот, с пьяным жаром начали приводить многочисленные известные им несчастные случаи на охоте, происходившие с будто бы им лично известными людьми.

Затем как-то незаметно разговор от неприятных происшествий и нечаянно подстреленных на охоте людей перешел на интересные и необычные случаи и подстреленных зверей. И уж тут-то Вене Лавочкину равных не существовало.

Странных, необычных и удивительных происшествий в его жизни хватило бы на приличный героический эпос, в который, впрочем, все равно бы никто не поверил. Чего стоит только недавнее явление к нему типа, активно мешавшего строительству запасного бункера и оказавшегося совершенно неуязвимым для личного оружия самообороны сурового сюрвайвера — танкового пулемета. Сколько он тогда патронов на этого гада извел — это же подумать страшно!

Увы. Данная сволочь, представившаяся Гермесом, не только внаглую проигнорировала обрушенный на нее свинцовый ливень, но и таки ухитрилась спереть единственную имевшуюся у Вени плиту от лобовой брони танка ИС-2, которую гном-сюрвайвер хотел приспособить в качестве двери бункера. Вот уж воистину бог воров и мошенников!

И это только одно из многих странных происшествий, которые последнее время происходили при Венином участии с незавидной регулярностью.

Но ведь не станешь же о таком рассказывать! Во-первых, не поверят, а во-вторых, мало ли… вдруг как раз таки поверят. Не дай бог еще бункером заинтересуются…

Порывшись в памяти на предмет наиболее безобидного и наименее невероятного происшествия, Веня вспомнил историю трехлетней давности, когда по весне он, идя по вечерней зорьке на вальдшнепов [1] , нос к носу столкнулся с вышедшим из-за кустов матерым, голодным после зимы и явно вознамерившимся плотно поужинать медведем.

Расстояние было меньше трех метров, и перезаряжать ружье пулей было совершенно некогда, так что стрелял Веня тем, чем мог — имевшейся в стволе дробью «семеркой». А после выстрела добил смертельно израненного и ошалевшего от такой невероятной жестокости медведя длинным кинжалом, на лезвии которого еще можно было увидеть полустертую от времени и частого контакта со шлифовальным камнем надпись «Meine Ehre heisst Treue» [2] .