Внимательно осмотрев искалеченный сельскохозяйственный инструмент, инспектор протянул его назад старосте.

— М-да… Ну, допустим, за клыкастость вы отчитались. С натяжкой, конечно же с натяжкой, но так и быть. А как насчет крылатости и пламяизвержения?

— Так отвалились у него крылья, ваша милость!

— Как отвалились? — возмущенно подпрыгнул казначей, чем вызвал недовольство у хомяка. — Что вы с хозяйским добром сделали, что он лишился своей летучести, отвечай, червяк?!

— Это сезонная линька, ваша милость, — вмешалась за Фрая его жена. — У него сейчас брачный сезон, он норы в земле роет, вот ему крылья и не нужны, а как выкормит детенышей, так крылья и отрастут.

— Так у него детеныши есть? — алчно сверкнул глазами казначей. Доложить королю о прибавлении в казне мечтает каждый законопослушный слуга.

— Никак нет, ваша милость, — склонилась жена. — Он еще не встретил своей половинки.

— И слава богу! — вздохнул Фрай, представив, что будет, если у этого чудовища появится пара.

— Тогда почему крыльев нет? — подозрительно сощурился казначей.

— Так он к этому готовится, — во все тридцать три улыбнулась жена.

— Передайте ему, что не положено! Пока детенышей не родил, крылья должны быть на месте!

— Слышал, тварь? — обратился Фрай к облизывающемуся хомяку. — Иди, отращивай крылья. Тебе король велел.

Зверь склонил голову набок и скептически оглядел присутствующих, всем своим видом показывая, что плевать ему на короля с большой колокольни.

— Погодите! А пламяизвержение где?

— Сейчас будет! — бодро отозвалась Фраева жена и кинулась к трактиру. — Эй, кузен, тащи сюда ведро самогонки.

Через минуту перед хомяком стояла бадья самогонки, к которой он настороженно принюхивался.

— Пей, тварь, — вздохнула Фраева жена.

Хомяк, словно послушав ее, наклонился и принялся аккуратно лакать полученный продукт. Мужская половина Больших Редек с тоской наблюдала за исчезновением «прозрачного золота». Животное тем временем выпило около четверти ведра и, встав на задние лапки, чихнуло, обдав казначея спиртовым духом. Однако пламени не последовало. Фрай печально вздохнул и понурился. Крыть было нечем. Несмотря на весь свой сволочизм и горы перепорченной редьки, плеваться огнем хомяк так и не научился (и слава богу!).

— Значит, так, — сурово нахмурился казначей. — Срок вам год. Чтобы к следующей инспекции предъявили мне нормальное «чудовище ужасное, летучее, клыкастое и пламяизвергающее» с уже проставленным инвентарным номером! Вам все понятно? И не вздумайте снова обманывать. Оно у меня уже в расходные книги вписано и на учет поставлено. Так что ищите! А не найдете — пеняйте на себя! — И с этими словами инспектор развернулся и направился на дальнейший обход.

К счастью, более накладок не было, и спустя всего четыре часа спина королевского казначея-инспектора уже маячила на дороге в соседнюю деревню.

Выждав еще часик для пущей уверенности, староста вздохнул, утер со лба выступивший от неимоверного напряжения пот и объявил всеобщий сход.

— Ну и что нам теперь делать? — загалдели со всех сторон собравшиеся селяне, выслушав поставленное им королевским инспектором условие.

— Как что? — возмутилась одна из селянок. — Дракона искать, чтобы он вернулся! Благодетеля нашего чешуйчатого! Ведь как у него под крылом жили, как? Прям как у Бога за пазухой! А сейчас что? Искать надо и вернуться уговаривать! Может, он и эту пушистую сволочь приструнить соизволит?

— Да как его найти-то!? — огорченно запричитал трактирщик, очень расстроенный потерей изрядной доли прибыли из-за последних выходок хомяка.

— А если оруженосца этого, который последний с драконом беседовал, поискать? Как его? Кайром вроде звали? Слышал я, что у соседей наших, из Налитых Свекол, парень с таким именем объявился. За дочкой мельника ухаживает. Уж не он ли будет?

Немедленно собравшееся стихийное посольство тут же отправилось за кандидатурой посла, и вскоре незадачливый ухажер красавицы-дочери мельника, оказавшийся тем самым бывшим оруженосцем сэра Амелла, был доставлен в деревню.

На поход к дракону селяне уговаривали его более трех суток, изведя на это дело почти половину всех запасов молодильной браги. Брагу Кайр пил с удовольствием, однако на подначки и уговоры не поддавался, решительно протестуя всякий раз, как только поднимался вопрос о «небольшом походе, чтоб, значит, благодетеля нашего возвернуть…».

Однако на третий день, когда разъяренная пропажей такого перспективного жениха прекрасная (и, надо сказать, сильная духом и телом, а также весьма скорая на расправу, по каковой причине менее отважные, чем несостоявшийся рыцарь, женихи ее избегали) Еланна ворвалась в деревню, размахивая прочной дубовой скалкой, уговоры все же увенчались успехом. Осторожно пригнувшись, огородами и задворками, новоназначенный дипломат, благоухая редечным перегаром, добрался до конюшни и, сев на лучшего коня, галопом отправился навстречу подвигу, оставив восхищенных его отвагой и решимостью селян объяснять причины его столь долгого отсутствия разгневанной невесте.