Джо не удержался: ему уже было интересно. И он не стал упрямиться, когда Паук, оживлённо рассказывая ему о своих новых идеях, взял его за локоть и повёл по извилистой дороге обратно в город.

Джо уже забыл, когда в последний раз видел сон. Каждый вечер он падал в кровать от усталости. Каждый день был наполнен напряжённой работой. Он объезжал город с Кэтрин и Пауком, чтобы обсудить планировку новых парков, аттракционов и праздников с фейерверками. Помогал Корнелл, привести в порядок библиотеку. Он даже поучился у Заговорщиков класть кирпичные стены — ведь все они были каменщиками от рождения. Его первым значительным проектом был план по перестройке Амадрагона. Вернее, по его восстановлению по изначальному проекту Паука, который замыслил когда-то построить самое большое колесо обозрения.

И всё же однажды ночью Джо увидел сон. Это был самый странный и последний сон, который он увидел в этом мире. И это было единственное воспоминание, которое сохранилось потом, когда всё остальное было стёрто в его памяти.

Накануне мальчик лёг спать очень поздно. Он провёл вечер в обществе Паука, Кэтрин, Браско, Корнелл, и даже кое-то из Заговорщиков зашёл на огонёк, чтобы вспомнить былое время до войны и посмеяться над забавными историями Джо. Все веселились, и стол ломился от угощения.

Джо отправился в кровать, а в ушах у него звенели их голоса, и он заснул со счастливой улыбкой на губах. Откуда ему было знать, что в последний раз видел своих друзей?

Во сне Джо опять попал на равнину и пытался спастись от ужасных автоматов. Он был один. И ему было страшно. Снова лил дождь, и всё было таким реальным, что на миг ему показалось: война не кончилась, и это был сон, что над равниной снова светит солнце. И сердце у него ныло точно так же, как в ту ночь, когда Ханна, нет, когда онтяжело заболел. Во сне он попытался скрыться от огнемёта Голиафа под остовом обгоревшей машины.

А когда он выглянул наружу, чтобы убедиться, что Голиаф уехал, там была она. Ханна. Сестра стояла в нескольких метрах от его укрытия и с улыбкой смотрела на Джо.

— Ханна, — закричал он, — Ханна, прячься!

Он видел, что сестра услышала его, но не двинулась с места. Её глаза сияли. Она казалась какой-то странной. Вроде бы она была здесь, и в то же время её здесь не было. Дождь почему-то падал прямо сквозь неё. Как будто она была призраком.

— Джо, — промолвила она, — Джо, всё хорошо. Теперь ты можешь вернуться домой.

Ханна протянула ему руку, и стоило Джо прикоснуться к ней, как дождь и равнина, и обгоревшая машина — всё исчезло, и они с Ханной оказались в круглом зале с чудесной мозаикой на полу и на потолке. И снова перед ним стояли три арки, уже не замурованные: они были открыты и ждали, когда Джо пройдёт через них.

Джо шагнул было вперёд, но заколебался. За каждой из арок царила непроглядная тьма. И невозможно было угадать, куда они ведут.

— Идём же, — Ханна ободрила его, пожимая руку и улыбаясь. — Всё будет хорошо!

Джо улыбнулся в ответ. А затем отпустил руку своей сестры, наклонил голову и решительно шагнул в левую арку.

В первый момент ему показалось, что он совершил смертельную ошибку. Всё заволокло чернотой, и у него возникло ощущение, будто он падает из заоблачной выси.

— Ханна? — хотел окликнуть Джо, но слова не шли с языка. Его губы пересохли и не хотели слушаться, а рука болела ещё сильнее, чем прежде. Как будто кто-то воткнул в неё тысячу иголок. Он хотел поднять правую руку, чтобы пощупать левую, но едва смог шевельнуть пальцами, словно каждый из них весил не меньше тонны.

Внезапно мир вокруг него наполнился суетой и шумом. Кто-то отчаянно кричал на гортанном незнакомом языке. Джо недовольно поморщился. Голоса болезненным гулом отдавались у него в голове. Ему хотелось приказать крикуну замолчать и оставить его в покое. Он не узнавал ни одного из окружавших его звуков. Всё искажало какое-то странное эхо. Он вдохнул и ощутил острый кисловатый аромат дезинфицирующих средств.

Затем кто-то оттянул ему веко и направил в глаз луч яркого света. Джо кричал и кричал от боли, и внезапно обнаружил, что его правая рука освободилась. Он дотянулся до раненой руки и принялся вытаскивать одну за другой ранившие её иголки. Его тут же остановили другие руки.

— Джо, милый! Не трогай их, они тебе нужны, мой хороший!

Джо распахнул глаза. Прямо перед ним было мамино лицо. По щекам катились слёзы, но мама смеялась.

— Где… Ханна? — хрипло прошептал он.

— Т-с-с, тише, не разговаривай, — сказала мама.

Но Джо непременно хотел увидеть свою сестру.

Ему нужно было удостовериться, что с ней всё в порядке. Он попытался повернуть голову: а вдруг она тоже в этой больничной палате? Он увидел папу и медсестру, но никаких признаков Ханны не было. Это движение окончательно обессилело его. Он закрыл глаза и провалился в темноту.