В ответ Паоло лишь пожимает плечами и продолжает строчить на машинке.

С беспокойством думает он о смерти генерала Страмбелли. Паоло говорил с Франкой, а та видела Аннабеллу. Да, вне всяких сомнений, он перенес инфаркт. Интересно, можно ли вызвать инфаркт? Паоло уверен, что генералу Фаису там, в Аспромонте, удалось спастись чудом, что это было настоящее покушение, к которому причастен и Страмбелли. Но как связаны Фаис и Страмбелли со скандалом из-за «гепардов»? За этой историей кроется что-то еще, но что именно? Он не находит ответа. Маринетти смяли, звезда прежнего министра обороны засияла вновь, Данелли добился всего, о чем он говорил ему тогда вечером у себя на вилле…

Оторвавшись от машинки минут через пятнадцать, он видит, что Бьонди с любопытством за ним наблюдает.

Паоло вырывает из машинки последнюю страницу.

— Кончил, кончил, на, держи, — с этими словами он протягивает статью главному редактору, но тот качает головой.

— Какие у тебя отношения с премьер-министром? спрашивает он в упор.

Журналист удивленно смотрит на Бьонди.

— У меня?..

— Он хочет тебя видеть. Только что его секретарь звонил нашему директору.

— Видеть? Меня?..

— Похоже, он собирается дать интервью нашей газете. И сам назвал твою фамилию.

— Интервью? Но я ведь никогда не занимался вопросами чистой политики, почему бы вам не послать… — Сначала Паоло хочет назвать фамилию их политического обозревателя, но потом передумывает и говорит: — Прости, но почему бы не пойти туда самому директору?

— Мне тоже пришла в голову эта мысль, но премьер-министр назвал тебя. Конечно, это было сделано очень дипломатично, но либо ты, либо никто.

Паоло всегда старался избегать «дворцовых» проблем, предпочитал искать факты.

— Но тему-то назвали? — добивается он хоть какой-то ясности,

Бьонди пожимает плечами. — Он ждет тебя в полдень, поторапливайся.

Перед дворцом Киджи дежурят несколько карабинеров и полицейских. На углу Корсо, как раз напротив подземного перехода, которым никто не пользуется — все предпочитают переходить улицу по верху, внося свою лепту в бешеную круговерть уличного движения, — стоит еще один полицейский с портативной рацией у пояса. Время от времени он вытягивает шею и смотрит на подъезд номер 436 — там, в сотне метров от его поста, находится центральный комитет социалистической партии.

У входа во дворец Киджи дежурит также регулировщик уличного движения: он должен следить, чтобы у паркующихся здесь машин номерные знаки были в порядке. Однажды во время заседания совета министров кто-то подложил бомбу в «фиат», на котором, разумеется, номерных знаков не было. Бомба взорвалась, и машина вспыхнула метрах в тридцати от главного входа. Карабинеры, полицейские и регулировщики стояли и смотрели, как она горит, пока не подъехали пожарные: есть приказ, запрещающий покидать пост и поддаваться на провокации.

Здание правительства чуть больше и чуть погрязнее обычного министерства. Внутренний двор всегда забит машинами — по большей части бронированными, поскольку во дворце Киджи собираются члены правительства; несколько здоровенных типов прохаживаются между баром и входной дверью, бросая ленивые взгляды на «женскую фауну», особенно — иностранного происхождения. Внутри самое сильное впечатление производят величественные бесконечно длинные коридоры, обширные темноватые холлы и атмосфера вечного ожидания.

Секретарь премьер-министра просит Паоло посидеть в маленькой гостиной: журналист пришел слишком рано. Стараясь не шуметь, Паоло ходит по комнате и озирается по сторонам. На стенах — три гравюры, пара больших картин. Он не очень разбирается в живописи, но понимает, что картины стоящие. В мрачноватой комнате, служащей приемной, пустовато: небольшие диваны и кресла темного дерева с инкрустацией. Паоло подходит к окну, выходящему во двор, смотрит на окна напротив. Не очень-то много отсюда увидишь. Вон за отдернутой занавеской промелькнул женский силуэт, чем-то напомнивший ему Франку.

В задумчивости он облокачивается о подоконник. С Франкой они больше не виделись. Однажды она позвонила ему среди ночи и сказала:

— Я укладываю чемоданы, хочу попрощаться.

Он спросонья не сразу понял, о чем речь.

— У тебя что, отпуск? Куда ты едешь?

— Нет, не отпуск. Я уезжаю из Рима.

Франка рассказала ему о Мелите, о ее работе с трудновоспитуемыми детьми, о ее политических симпатиях. Мелита подыскала ей квартирку в Катании. Она поедет туда учиться вместе с подругой. А потом, возможно, вместе работать.