Франка медленно помешивает свой красный коктейль. Пальцы у нее длинные, нервные, с коротко остриженными ногтями, губы упрямо сжаты, как у человека, готовящегося принять важное решение.

— Я рассказывала ему, — после непродолжительного молчания произносит девушка, кивая на Инчерти, — что, когда я вошла в квартиру, следователя там еще не было. Я увидела только Страмбелли, военного врача и каких-то двух типов, рывшихся в бумагах. Потом появился еще один толстяк — командующий карабинерами Фаис.

Она снова замолкает. Паоло и хотел бы включиться в разговор, да не знает с чего начать.

— Очень трогательная была сцена, — продолжает Франка. — Страмбелли бросился мне навстречу, обнял меня и сказал, что я должна быть мужественной, что он сам потрясен случившимся. А в действительности он просто не хотел, чтобы я увидела отца. Потом, когда те типы ушли и унесли с собой две сумки, набитые бумагами, я все-таки увидела его, из-за двери: он лежал на полу, лицом вниз, крови я не заметила. Он был в трусах… Первый раз в своей жизни я видела отца в трусах. Похоже, что в этот момент Страмбелли уже перестал бояться за меня и за мои нервы и сдал меня с рук на руки Фаису. Этот, к счастью, хоть молчат. Что еще ты хотел бы услышать? Приехал следователь, а остальное тебе уже известно, не так ли?

В голосе девушки и вызов, и ирония.

— Я думал, следователи в таких случаях являются первыми, — наконец выдавливает из себя Паоло. Надо же что-то сказать. Капитан пожимает плечами, уж ему-то известно, как все это делается. Погасив сигарету, он обращается к Франке:

— Постарайся больше не говорить об этом. Не думать. — И после небольшой паузы добавляет неуверенно: — Я знаю, тебе нелегко.

— А зачем? Все равно вы весь вечер будете кружить вокруг да около, хотя, возможно, и не осмелитесь спросить прямо.

Франка — она сейчас сплошной комок нервов — смотрит на Паоло; но обращается к Инчерти:

— Думаешь, я не понимаю? Ведь и его, — она показывает на Алесси, — привело сюда профессиональное любопытство.

Паоло так и подмывает встать и уйти, но он говорит:

— Я действительно пришел сюда, чтобы познакомиться с вами… с тобой. Инициатива, по правде говоря, исходила от Дамианы. Но я без этого я бы тебе позвонил и сказал, что хочу с тобой поговорить.

Каждый раз, когда Паоло приходится видеть страдания других, он испытывает чувство непонятной вины.

Но на Франку его слова не производят никакого впечатления. После всего пережитого за этот адский день она впервые сорвалась, и теперь ее не остановить.

— Да брось, пожалуйста! И нечего скрывать — это твое ремесло. Ну, давай, выкладывай.

Внезапно она успокаивается. Похоже, ее забавляет удивление Паоло.

— Ой, прости, я ж цыпленок второго сорта и задницу себе не отрастила.

— Да, да, конечно, — говорит Паоло. Он очень зол, из ста тысяч фраз, которыми он мог бы сейчас ответить, в голову не приходит ни одна.

Франка поднимается с кресла и начинает трясти пачку сигарет, пытаясь достать одну. Эмануэле спокойно протягивает ей зажигалку.

До чего же она худа — не человек, а, можно сказать, один силуэт; под тканью угадывается хрупкое тело, запястья и кисти рук удлиненные, тонкие до прозрачности. Наверное, потому она и кажется выше ростом. А шея? Нет, это не Модильяни, думает Паоло. Скорее Нефертити. Вся она такая тоненькая, гибкая, настороженная, словно птица. И движения у нее грациозные, как у фламинго.

На пороге террасы появляется Дамиана.

— Прошу к столу, — говорит она, обхватывая одной рукой Франку и уводя ее в комнату, куда Кристина уже вносит поднос со всякими вкусными вещами.

Дамиана садится в конце стола — ей надо бегать на кухню; Паоло — рядом с Франкой, напротив Кристины и Эмануэле.

Кажется, будто он целиком поглощен едой, питьем, и рассказами Дамианы о какой-то необыкновенной лечебной настойке, сохранившейся в одной глухой деревушке, где с незапамятных времен из поколения в поколение передается рецепт смеси целебных трав; он слушает и не слышит, рассеянно улыбается светлым глазам Кристины, у которой из глубокого выреза платья то и дело показывается сосок. Паоло ловит себя на том, что следит за ее движениями, чтобы не пропустить его появления.

— Эй, у тебя сейчас титьки выскочат, — добродушно шутит Дамиана, поймав его взгляд.

Кристина пожимает плечами и смеется — мол, ей все равно, однако платье все же поправляет.

Паоло жарко; по совету Дамнаны он надел пиджак и галстук. Что ж, когда прохладно, пожалуйста, он не против, но летом галстук — все равно что веревка на шее. Он с удовольствием распустил бы узел, но капитан, на котором безупречный светло-синий костюм, подобранная в тон рубашка и изящный шелковый галстук с рисунком в стиле Миро, чувствует себя, судя по всему, прекрасно, и Паоло не осмеливается расстегнуть даже пуговку на воротнике рубашки.