Кош с удовольствием убил бы его прямо здесь, в этом кресле. Он охотно вонзил бы кочергу ему в горло или, например, выжег ему глаза серной кислотой. Не потому, что бизнесмен был педофилом — на это Кошу было наплевать. Ему просто хотелось новых экспериментов. Однако он сдержал свой порыв, понимая, что убивать собственных клиентов глупо.

— Моя жена будет в отъезде на следующей неделе, — наконец сказал бизнесмен. — Я хотел бы отправиться с девочкой в морское путешествие.

— На Багамы?

Клиент кивнул. Настало время для решающего удара.

— Ее зовут Мэдисон, — сказал Кош. — Ей восемь лет.

Нужно было персонализировать ребенка — это сделает клиента более сговорчивым. В тот же миг Кош заметил, как в глазах собеседника вспыхнуло вожделение.

— Но вот Багамы — это довольно сложно… — продолжал Кош. — У меня есть необходимые связи, но расходы очень высоки. Я не уверен, что плата за эти услуги окажется вам по карману.

Бизнесмен затушил сигару в пепельнице.

— Сто пятьдесят тысяч за четыре дня, — произнес он.

— Ну, скажем так: двести пятьдесят.

— Четверть миллиона долларов?!

— Я обеспечу вам яхту. Любое оформление по вашему выбору. Напитки, еда, видео, аксессуары — все включено. Я гарантирую полную анонимность транзакций и вашу личную безопасность. Все риски — моя забота. Могу бесплатно добавить вам еще парочку гаитянских детей, если пожелаете. Полностью здоровых, проверенных на СПИД, со всеми необходимыми прививками.

— Нет, только девочка и я! И никаких аксессуаров! Я не хочу причинять боль… Мэдисон. — Он с некоторым затруднением выговорил имя.

Кош кивнул. Эти типы никогда не делают детям больно. Они их любят. И не их вина, что общество осуждает их пристрастия. Кош продолжал вполуха слушать бизнесмена, иногда кивая. Так всегда проще достигнуть согласия.

— Все будет так, как вы пожелаете, — в заключение сказал он, протягивая клиенту руку, чтобы скрепить сделку. — До скорого свидания. С Мэдисон.

Затем проводил гостя к деревянному пирсу, к которому была привязана моторная лодка, на которой тот прибыл. Громадные кипарисы наполняли воздух терпким ароматом, солнце сияло. Аллигаторов не было видно — наверно, спрятались где-нибудь в корнях мангрового леса, уходящих под воду. Прекрасный день, в самом деле.

— Да, и вот что еще я хотел сказать, — добавил бизнесмен, уже садясь в лодку. — Мне и раньше доводилось обращаться к профессионалам, оказывающим те же услуги, что и вы, но вы — лучший. Вы предоставили мне на выбор сотни детей! Это что-то потрясающее! Где же вы набрали столько?

Кош улыбнулся:

— Это моя маленькая тайна.

Я рассказал все Кэмерону. Еще раз.

Исповедался ему на этом знакомом сто лет балконе кафе с видом на море, чистое и сияющее в лучах солнца, блики которого на поверхности воды окружали меня со всех сторон.

Я делал это не для своего друга, а для себя. Потому что чувствовал стыд и вину. Стыд из-за того, что моя жена вынуждена была мне лгать, чтобы навещать моего отца. И вину из-за того, что моему отцу пришлось применить против меня оружие.

Это были странные чувства, и вначале я не мог понять, откуда они возникли. Но потом понял, что два человека, о которых шла речь, вероятно, всегда любили меня. Они были моей семьей, моими самыми близкими существами, которые, по идее, должны были бы мне доверять, но вместо этого они меня опасались и держали наготове средства защиты. Какими бы ни были причины, побуждавшие их так поступать, ясно одно: я представлял для них опасность. И уже из-за одного только этого я был виноват.

И вот теперь еще Кэмерон… Нет, нужно остановить эту цепную реакцию.

Я во всех подробностях рассказал ему о поездке к Джорджу Денту — о старом домике в лесной глуши, о сотнях фотографий на стенах, о бреднях насчет имен артистов, о выстреле из «тайзера».

Кэмерон и бровью не повел.

Я добавил, что мой отец наверняка знает Коша или, по крайней мере, слышал его имя — во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

Кэмерон кивнул — о такой возможности мы говорили пару дней назад у меня в кухне. Чтобы это заподозрить, не требовалось быть Шерлоком Холмсом…