Дом, который был мне нужен, находился не слишком далеко. Я шел, наслаждаясь освежающим дождем. Было душно. В садах благоухали цветы и зелень, слабо колыхались листья пальм. Я жадно глотал ароматный воздух.

Ко мне приходили воспоминания прошлого. Я думал о Флориде — прежней и нынешней.

Наконец я оказался перед неказистым домиком в самом конце узкой улочки, ведущей к морю. Гонтовая кровля, скромный садик, фонарь над крыльцом… Сразу можно было сказать, что владелец не стремится к роскоши (или, скорее, не может себе ее позволить).

Я вошел в дом, даже не постучавшись.

Я знал, что оружие мне здесь не понадобится.

Она ждала меня в гостиной, читая книжку Хемингуэя.

Остановившись на пороге, я негромко кашлянул.

— А… вот и ты, Пол, — сказала мисс Скорбин, поднимая голову от книги. — Я как раз думала о том, придешь ли ты сегодня.

Разговор с моей бывшей учительницей продолжался не слишком долго.

Все, что я узнал, подтвердило мои прежние догадки.

Мы пили чай, между тем как ветер снаружи все усиливался. Иногда в его завываниях мне чудился голос отца — словно призрак Джорджа Дента кружил над домом. Мисс Скорбин рассказала мне всю историю, затем обняла меня и дала ключи от своей старенькой «хонды-аккорд». Я поблагодарил учительницу.

И ушел.

Народа на улицах Неаполя было немного. Редкие водители возвращались домой или двигались в сторону Майами, чтобы избежать бури. По радио говорили, что она еще только зарождается над нашим регионом, грозя обрушиться на южные штаты. Машины частных ремонтных служб заранее направлялись в Техас, Алабаму и Луизиану, но официальные власти медлили, видимо пока только прикидывая ущерб от грядущей катастрофы.

Я выключил радио, чтобы полностью сосредоточиться на том, что мне предстояло сделать.

Я без помех доехал до своей клиники. Входные двери по-прежнему были опечатаны. Мне было грустно видеть ее в таком состоянии. Я спросил себя, найдется ли кто-нибудь, кто отважится ее приобрести после всех недавних событий.

Вошел я через служебный вход. В пустых коридорах кое-где валялись упаковки одноразовых компрессов. Я зашел на склад медикаментов. Ампулы… шприцы… Я спокойно приготовил все, что мне было нужно, тщательно отмеряя дозы. Потом укрепил все это на себе с помощью самой прочной клейкой ленты. Затем направился в приемную и оттуда позвонил своей коллеге Марте Кобурн:

— Ты сделала то, о чем я тебя просил?

— Я пока выяснила только последовательность оснований в цепочке ДНК.

— Она одинакова у двух образцов?

— Да.

— Этого достаточно.

Марта отправила мне результат по факсу. Я взял листок, сложил его вчетверо и сунул в карман.

— Что ты собираешься сделать? — спросила Марта.

Я закрыл глаза, чтобы лучше представить сына.

Билли играет в саду. Билли пытается поймать опадающие с деревьев листья, прежде чем они коснутся земли…

— Одну-единственную вещь, Марта, — ответил я. И, положив трубку, добавил вслух: — Самую важную вещь.

Каменная ограда не превышала метра в высоту.

Я поставил «хонду» почти вплотную к ней, без труда перемахнул на другую сторону и оказался в саду.

Люди наивно думают, что вот такие символические преграды могут помешать злоумышленникам. Неужели они считают себя неуязвимыми божествами, которым никто из смертных не может навредить?..

Я направился к дому по аккуратно подстриженному газону. Особняк и прилегающая к нему территория впечатляли — должно быть, такая усадьба обошлась владельцу миллионов в двадцать, а то и в двадцать пять.

Разумеется, не прошел я и десяти метров, как на пути у меня вырос гориллоподобный охранник.

И разумеется, его правая рука мгновенно нырнула под пиджак.

— Вы не имеете права здесь находиться!

— Я пришел за своим сыном.

Охранник меня ударил.

Я вонзил шприц со снотворным ему в шею. И оттолкнул его.

Он упал. Из его руки выпал пистолет.

Я перешагнул через него и двинулся дальше.

Еще через десяток метров словно из-под земли вырос другой охранник той же самой комплекции, с приплюснутым черепом и маленькими глазками.

— Придурок!.. — прорычал он. И, обнажив огромный боевой нож, спросил: — Что ты с ним сделал?

— Ввел снотворное, — ответил я.

И ударил его ногой в пах.

Охранник даже не шелохнулся.

— Ты совсем спятил, докторишка? Чего брыкаешься? Думал сбить меня с ног?..

Внезапно он осекся. На лице его отразилось удивление. Оно стало еще заметнее, когда охранник разглядел кровь на своем животе.

— Мне, конечно, такое не по силам, — спокойно сказал я. — Но поскольку к моей подошве приклеен скальпель…