Ни один из агентов не удостоил меня ответом.

— Я смогу встретиться с мистером Альтманом?

Молчание.

Мы вышли, сели в машину и поехали по улице, вполне соответствующей своему дивному названию — Али-Баба авеню — и являющейся частью пригорода Опа-Лока, примыкавшего к району Норт-Майами. Мне и раньше доводилось слышать о том, что этот район занимает одно из первых мест в стране по уровню преступности, несмотря на немногочисленность населения — всего каких-то пятнадцать тысяч.

— Скажите, ребята, это правда Опа-Лока? Кажется, террористы, взорвавшие ВТЦ одиннадцатого сентября, тренировались на местном аэродроме. Всего-то в нескольких кварталах от вашей штаб-квартиры…

Один из близнецов взглянул на меня сквозь черные очки, затем повернулся к напарнику.

— Да у нас тут комик, — произнес он.

— Ага. Новый Джерри Льюис.

— Я просто хотел завязать разговор, вот и все…

— Говорит, ему захотелось поболтать.

— Скоро наболтается. Еще и остановиться не сможет.

— Ха! Ха!

— Именно что. Ха! Ха!

Я глубже вжался в сиденье. Нет, правительство точно их клонирует на какой-то секретной базе, вопреки всем международным запретам.

Мы обогнали едущий впереди автомобиль, свернули направо и углубились в квартал частных особняков. Затем остановились перед совершенно непримечательным зданием песочного цвета, стоящим между клиникой пластической хирургии и небольшим отелем.

— Почему мы остановились? — спросил я.

— Мы прибыли.

— Прибыли куда?

Вместо ответа один и второй агент слегка покачали головами и вывели меня из машины. Строение было невысоким, с довольно мутными окнами. Ни ограды, ни флага на крыше, ни таблички у входа — ничего. И никакой охраны снаружи. Больше всего здание походило на небольшую фабрику, торгующую собственной продукцией. Например, расходными материалами для копировальной техники.

— Это что, и есть штаб-квартира ФБР?

— Идите прямо, — сказал один из агентов, слегка подталкивая меня в спину.

Мы прошли по дорожке из каменных плит и оказались перед стеклянной дверью, на которой справа внизу я заметил небольшой логотип с надписью: «Федеральное строение». С другой стороны двери нас встретил полицейский. Он снял с меня наручники, затем, словно в аэропорту, заставил меня разуться, вынуть из брюк ремень и выложить на стол все металлические предметы, после чего пропустил через рамку металлодетектора. Да уж, осмотр по всей форме…

— Зачем все эти предосторожности, если я сдался добровольно? — спросил я.

— Это здание — одно из самых важных во всех Соединенных Штатах, — ответил один из агентов. — Оно является потенциальной целью террористов, наркодилеров и просто душевнобольных всех мастей, проживающих в этой части света. Поэтому мы очень внимательны.

— Но поскольку мы еще и вежливы, — добавил его коллега, — мы все же избавили вас от ректального осмотра.

И оба расхохотались.

Нечего сказать, веселое заведение.

Они вернули мне мои вещи и повели меня по длинному светлому коридору. Мы вошли в большую приемную, где сидели две секретарши, вышли оттуда через левую боковую дверь и попали в следующий коридор. По пути я заметил, что в потолок через небольшие промежутки вмонтированы камеры видеонаблюдения — почти такие же, как те, что я видел над игровой площадкой в «Старбургере».

Наконец мы остановились перед двойной дверью.

— Туда вы войдете один, — сообщил мне один из моих сопровождающих.

— А вы разве не…

— Мы не приглашены на этот праздник.

— Какая жалость, — сказал я с ухмылкой. — А я так надеялся, что мы станем друзьями на всю жизнь…

— На вашем месте я бы не лез на рожон, — предупредил второй агент.

— А что там, за этой дверью?

— Львиный ров, — ответил он.

— А если я попытаюсь сбежать?

— Вас попросту пристрелят.

Фэбээровцы втолкнули меня внутрь и захлопнули за мной дверь.

Я машинально потер запястья, еще ноющие после наручников. Передо мной была вполне обычная комната — примерно двадцать квадратных метров, кремовые стены, серое ковровое покрытие и большой стол, окруженный удобными креслами, — но без окон. Если где-то и были установлены видеокамеры, я их не заметил.

За столом, на противоположном конце от меня, сидел человек лет пятидесяти, спортивного вида. Седоватые виски, массивное тело, при этом, кажется, ни капли жира. Взгляд голубых глаз был невероятно пронзительным. Казалось, передо мной — сгусток чистой энергии, облаченный в человеческую плоть.