Лирика
вернуться

Санников Григорий Александрович
Шрифт:
И такая тоска: Где ты, друг мой родной? Облака, облака, Облака надо мной…

С. ЛЕСНЕВСКИЙ.

СТИХОТВОРЕНИЯ

СЕЛЬСКАЯ КУЗНИЦА [1]

Кукует в кузнице кукушка, Выстукивая по станку Такую бойкую частушку: «Ку-ку, ку-ку». Лучится утро чистой сталью, Звенит и вторит молотку, И над проселочною далью Ликует гулкое «ку-ку». Кудрявится вдали опушка Кудрями кучными в шелку, Кукует в кузнице кукушка: «Ку-ку, ку-ку».

1

Открывает первый сб. «Лирика» (1921).

1919

«Весна. Струится ветер тонкий…»

Весна. Струится ветер тонкий, Над городом кричат грачи. О, как под вечер в шуме звонком Устали в мастерской ткачи! И я устал за тканьем тканей, Уж мне домой пора, пора. С тоскою непонятно тайной Станок оставил до утра. Иду, а по дороге талой Поет о вечере ручей, И вспоминается устало Мне песнь весенняя ткачей. И тянется мой взор за грани, И синь небес он жадно пьет. А вечер розовые ткани Так радостно в лазури ткет.

1920

«Я помню себя очень маленьким…»

Я помню себя очень маленьким. В нашем доме, где крашеный пол, Словно в поле цветочек аленький, Мой младенческий крик расцвел. И качала меня мать в колыбели, И про звезды мне пела она, И плыла колыбель, и звезды звенели По волнам голубого сна. И одна из тех звезд нечаянно Мне однажды упала на грудь И, горя в моем сердце пламенем, Повела меня в дальний путь.

1921

«В невеселом городе Тавризе…» [2]

В невеселом городе Тавризе, Где сады, сады, сады, Полюбил я лирику Хафиза И простую мудрость Саади. По базарам шумным я толкался, На коврах курил ли в чайхане, Саади седой со мной встречался, За кальяном улыбался мне. И о чем-то издавна понятном Говорил мне добрый Саади: — Не горюй, мой друг, о невозвратном, Радуйся тому, что впереди! И пьянился чистый дым кальяна, Слышно было, как века текли, Осыпались розы Гюлистана И еще роскошнее цвели. А когда кругом синели крыши, Затихал базарами Тавриз, Мнилось мне, листву садов колыша, Звал свою любимую Хафиз. И всю ночь в сплошном самозабвенье Преданные розам соловьи Бульканьем, и щелканьем, и пеньем Сыпали признания свои.

2

В 1925–1926 гг. Санников путешествовал по Закавказью и Персии (Ирану). Тавриз — город в Иране. Иолдаш — по-тюркски — товарищ.

1925

В КОВРОВОЙ МАСТЕРСКОЙ

Высоки большие пяльцы, В долгой песне мало слов, И болят и ноют пальцы От бесчисленных узлов. Тонкой вязью песня вьется, Голос мастера певуч. Через крышу пыльно бьется Одурелый солнца луч. Сколько ткать еще осталось, Мой товарищ — иолдаш? Вся-то жизнь твоя — усталость, Корка сыру и лаваш. День за днем — узлы да слезы, Шелест ниток, шелест слов. Твой ковер в роскошных розах, Жизнь — в уколах от шипов.

1925

ПОДРАЖАНИЕ ПЕРСИДСКОМУ

Не буду пьянствовать — сказал Тебе вчера я в час рассвета И вдребезги разбил бокал В знак нерушимости обета. Но мы расстались, моя Джемиле, И, твой восторженный поэт, В кругу приятелей разбил я Одним бокалом свой обет.

1925

«У меня всего одна любимая…»

У меня всего одна любимая, Но и та теперь мне не нужна. Догорай же, песня лебединая, Пропадай, зеленая весна. Пропадай, веселая, цветистая, Безрассудной страсти полоса. О тебе, любовь, я пел неистово За персидские твои глаза. Ничего не видел, кроме Персии, Целый год я был невольник твой; А теперь опять заплачу песнями Над своей суровой стороной… Догорай же, песня лебединая. Я проснулся от хмельного сна. У меня всего одна любимая, Но и та теперь мне не нужна.

1926

УХОДИМ В ПЛАВАНИЕ [3]

А. С. Новикову-Прибою

От толчеи и гула гавани, От постоянства тихой суши Вчера мы оторвались в плаванье, Чтоб-океан всем сердцем слушать. Дружить с ветрами, с неизвестностью, Любить покой живой лазури И, отличаясь полной трезвостью, Одолевать в Бискайском бури. И снова плыть по глади зыблемой, Встречать и штормы и туманы. Мы все — сыны эпохи вздыбленной И по призванью капитаны.

3

В 1926 г. Санников вместе с А. С. Новиковым-Прибоем плавал вокруг Европы. Алхесирас — город в Испании рядом с Гибралтаром.