Возможно, и сам Шамиль не был доволен своими действиями, кто знает?

Постепенно он собирает верных людей. На первых порах их оказалось не очень-то много — 30 ашильтинцев и 40 чеченцев. С них, первых приверженцев, начинается рождение его армии. Действия этих 70 смельчаков удивляют нас. Шамиль подчиняет ближайшие к Ашильте аулы — Чирката, Инхо, Орота, Харахи. На площади каждого аула он выступает с горячей речью, рисует ближние и дальние перспективы, агитирует, говоря горцам приблизительно следующее: Родина в опасности. Надо временно оставить мирские занятия, жен, детей, вооружиться, идти на войну против иноземцев, пока они не пришли в аулы, не разорили сакли и не сделали из горянок жен для себя. Побив их, мы очистим Родину. Но я спрашиваю вас, обращается он к аульчанам, может ли быть свободной Родина, если люди, населяющие ее, сами не свободны. Что толку от так называемой свободы, если у вас нет земли вдоволь, нет скота, нет садов, воды. Поэтому, изгоняя царские войска, мы не должны забывать и о других своих ханах и беках.. Доколь вы можете терпеть! Или на ваших головах вместо папах — чохто и платки, вместо усов — гладкая кожа, вместо кинжала на поясе — серебряный камарг, вместо сердца в груди — тлеющий кизяк? Мужчины, рассердитесь на меня, ругающего вас на чем свет стоит, но и себя не пощадите, если после моих слов не закипит гневно кровь в ваших жилах! Я, Шамиль, зову вас, могущие носить оружие, поднимайтесь на газават!

Речи имама производили определенное действие. Каждый аул пополнял его отряд новыми бойцами, из которых большинство составляла молодежь.

Шамиль подчиняет Унцукуль и ставит там наибом прославленного Сурхая. К имаму примкнули Татав–Гаджи из Чечни, Кибит–Магома из Телетля и значительная часть племен в Нагорном Дагестане.

Царское командование к этому времени от пассивных переговоров пе-, решло к решительным действиям. Такие ключевые позиции, как Хунзах, Тлох, Гидатлинское ущелье были заняты войсками генерала Фезе. Маневрам царских войск активно помогали шамхал Тарковский, Ахмед–хан Мехтулинский и Магомед–Мирза Казикумухский. Шамиль в состоянии был ответить им только партизанской войной. Но территория, подчиненная ему, была настолько мала, что он мог быстро оказаться в кольце и быть разбитым.

Имам счел за лучшее закрепиться в ауле Телетль, у подошвы Седло–горы.

Начались вооруженные столкновения. Героически оборонялись мюриды, но сил у противника было много, и им пришлось запросить мира. Шамиль отдал Фезе своего племянника заложником, сам ушел в Чиркату, а генерал вернулся в Темир–Хан–Шуру. Горцы события в Телетле поняли по–своему: поспешный уход Фезе они приняли за поражение. Со временем и генерал понял, что зря он выпустил из своих рук Шамиля.

Имам обратился к горцам с воззванием, где, между прочим, есть и такие строки: «Мусульмане!… Я с горстью храбрых уничтожил царские войска… неведомая сила заставила их в слепоте бежать с гор на спасение домов своих и имущества, награбленного у вас».

Исследователь Пружановский отмечает, что экспедиция Фезе «уверила наших противников, что Шамиль в состоянии бороться с огромными силами… царизма и разрушить все успехи наши»**.

Действия царских войск активизировались. Солдаты появились в Ахальчи, Гоцатле, Гергебиле, Балаханах, Унцукуле и даже на родине имама — в Гимрах.

Чирката стал центром, куда устремились все те, кто решил бороться под знаменами ислама. Шамиль часто перемещался из одного селения в другое и, наконец, облюбовал гору Ахульго. Пока ее укрепляли, успел совершить рейд по Андийскому Койсу, вышел на Сулак, «оседлал» аул Зубутли. Навстречу ему выступил генерал Граббе. Силы были неравные, и Шамиль отступил.

В 1837 году на Кавказ должен был прибыть Николай I. В связи с этим Шамилю предложили встретиться с Российским императором. Имам отказался.

1838 год не дал ни той, ни другой стороне желаемых результатов.

Петербург торопил события и требовал как можно скорее подавить восстание. С этой целью в 1839 году были снаряжены две экспедиции, которые должны были усмирить горцев.

Шамиль отступал с боями, а затем укрылся на горе Ахульго.

Летом 1839 года внимание народов Кавказа было приковано к дагестанской горе Ахульго. Здесь в течение 90 дней происходил беспримерный поединок горцев с регулярными войсками царя. Но не будем забегать вперед и торопить события.

Мать имама, Баху–Меседу, была родом из Ашильты. Напротив этого аула высится гора Ахульго. Между ними пролегает узкий речной каньон. У подножия горы, над пропастью, в те годы ютился хуторок Цияб–Ахульго — Новое АхуЛьго. Шамиль, бывая в этом ауле, не раз обращал внимание на недоступность горы. Вспомнил он об Ахульго и в 1837 году, когда генерал Фезе, командуя 8 батальонами пехоты, 3 сотнями казаков, с 18 пушками, 4 полупудовыми единорогами (пушками) из Хунзаха подступил к Ашильте.

По приказу Шамиля на Ахульго защищались со своими воинами два наиба — Алибек Аварский и Уда–Мулла. Имам в это время находился в Телетле.

Громадное превосходство в людях и вооружении позволило Фезе разбить наибов. Разрушив аул, генерал двинулся к Телетлю и овладел им. Но Шамиля упустил, как упустил Алибека Аварского из Ахульго.

1838 год. Кавказская война в полном разгаре. Царские войска заняли Ахалчи, Моксох, Гоцатль, Зирени, Гергебиль, Балаханы и Гимры. Эти аулы были укреплены, там расположились военные гарнизоны.

Шамиль обратился к общинам аулов с призывом остановить противника, и на его зов откликнулись: отряд его пополнился еще некоторым количеством мюридов. Двинулись. в Аракани. С помощью местных жителей устроили завалы у ущелья, где две гигантские скалы сошлись так близко, что между ними едва могли разойтись встречные арбы. Повсюду — за валунами, в нишах и пещерах укрылись снайперы. Укрепили и сам аул. Царские солдаты безуспешно штурмовали Аракани. Рассказывают, какой-то мехельтинец по имени Гулла посоветовал им занять господствующую высоту. Так и сделал командующий — генерал Граббе, и аул предстал перед ним как на ладони.