Видя, что мсье Дюкро не в состоянии изъясняться внятно, доктор Ринальди спросил таксиста:

— Его сбила машина?

Водитель не знал. Его вызвал чиновник аэропорта и потребовал доставить пассажира домой, но по дороге старик потребовал, чтобы его отвезли в клинику Мсье Дюкро уложили в постель и сделали ему укол. К вечеру, после несколько часов вынужденного сна, он пришел в себя и рассказал свою историю доктору Ринальди.

Абдеслам отвез его в аэропорт, передал багаж носильщику и уехал. Объявили рейс до Парижа. Пока проверяли паспорт мсье Дюкро, откуда ни возьмись появился человек, попросил его пройти во внутренний кабинет, и там еще двое заставили его раздеться. Не удовольствовавшись этим, они отказались поверить, что его нога сломана и, удерживая его силой, разломали гипс и распотрошили все внутри в поисках денег.

— Это из-за сплетни! Они имели наглость заявить мне, что получили секретные сведения, будто я продал Эль-Хафу.

Доктор Ринальди был потрясен до глубины души:

— Неслыханно! Нужно немедленно сообщить Эрбье в консульство.

— Я подам в суд на возмещение убытков! — слабо вскрикнул мсье Дюкро.

— Мой бедный друг, из этого выйдет гигантский пшик. Вы достаточно здесь прожили, чтобы это понимать. Вы можете сделать только одно: смириться с тем, что случилось, проверить, в порядке ли нога, наложить новый гипс и поехать снова.

Мсье Дюкро на миг закрыл глаза и снова открыл.

— Вы можете мне помочь, — сказал он.

— Разумеется. Как ваш врач, я могу подтвердить, что перелом настоящий. Возможно, они захотят и рентгеновские снимки посмотреть, — добавил он едко.

Казалось, мсье Дюкро не слушает. Он глядел в потолок.

— Да, вы можете мне помочь, — повторил он.

Доктор Ринальди решил, что пациенту пора отдохнуть.

— Можете на меня положиться, — сказал он.

На следующий день он вошел в палату и сказал, что готов сделать новый гипс. Мсье Дюкро замахал руками:

— Нет-нет, я не хочу.

— Но ведь следует наложить гипс. Без него вы не сможете ходить.

— Я и не буду ходить. Я останусь дома в постели, а вы придете ко мне и все сделаете.

— Как хотите, — отрезал доктор Ринальди, чувствуя, что потакает глупым капризам неразумного старика.

— Абдеслам может забрать меня сегодня днем. Сможете прийти в пять?

Мимолетно доктору пришло в голову, что происшествие в аэропорту могло привести к небольшому повреждению мозга. В каком-то неявном смысле характер мсье Дюкро, казалось, слегка изменился.

— Вы не должны наступать на ногу, — сказал врач, хмурясь. — Даже несколько шагов по комнате. Договорились?

В Эль-Хафе доктор Ринальди обнаружил, что его пациент лежит на гигантской старинной кровати; камчатный занавес, свисавший с балдахина, почти скрывал его из вида.

— Я беспрекословно вам подчинялся, — сообщил мсье Дюкро, когда доктор и его ассистент вошли в комнату.

Доктор Ринальди засмеялся:

— Когда вы планируете следующую попытку к бегству?

— Я еще не думал об этом, — сказал мсье Дюкро. — Можно пять минут поговорить с вами наедине?

Доктор Ринальди дал знак марокканцу, и тот вышел. Когда они остались одни, мсье Дюкро приподнялся и поманил своего гостя.

— Я все объясню, — шепнул он. — Понимаете, я не хочу, чтобы вы сегодня накладывали гипс. И я решил продать эти картины, если вы сможете связаться с американцем.

Это бессвязное сочетание мыслей подтвердило прежние подозрения доктора Ринальди: он увидел в них ясное проявление дисфункции мозга.

— Позвольте, — сказал он, садясь на край кровати. — Не все сразу. Могу я спросить, почему вы решили отказаться от гипса?

— Потому что я должен удостовериться, что картины можно продать. По-моему, это очевидно.

— Я не могу увязать два вопроса, — произнес доктор сухо. — Но, поскольку, в первую очередь, вас очевидно интересует продажа картин, могу сказать: да, их действительно можно продать и очень быстро, если захотите. Я сам их куплю и перепродам.

— С достойной выгодой для себя, надеюсь, — улыбнулся мсье Дюкро.

— Вполне возможно.

— Вы говорили о двух миллионах, если не ошибаюсь.

Доктор Ринальди засмеялся:

— Если вы готовы добавить Вламинка, Руо и Кокошку, — два с четвертью.

Мсье Дюкро всплеснул руками:

— Кокошку, ну еще бы! Да я не могу отличить одну от другой. Они одинаково нелепы. Так что все вместе получается восемь, верно? У меня есть несколько старых тайских вещей, я повешу их в углу залы. Они подходят намного лучше.