Скоро все будет позади.

Еще одно сообщение Макс получил в двадцать минут шестого.

Он представлял себе, как она лежит в операционной, ноги задраны на металлические рогатины, а хирург просит у медсестры то один инструмент, то другой и продолжает рассказывать о ресторане, где вчера ужинал. Аппаратура ритмично попискивает, все идет нормально. Хирург проделывал это столько раз. Звякают инструменты, врач что-то бормочет себе под нос. Возможно, ребенка вытащат по кускам, бросят в металлический лоток. Что потом?

Дэйну помоют, отвезут в палату. Медсестра будет к ней добра или будет глядеть с осуждением. Обычно аборт делают и в тот же день выписывают, Макс читал об этом в Интернете. Она написала ему, что уже едет домой в автобусе.

Все позади.

— Доброе утро и добро пожаловать на шоу «Правда в глаза». — Кэрри смотрела прямо в камеру. Она сделала глубокий вдох и медленно проговорила: — Я Кэрри Кент, и сегодня у нас необычная передача. Наверное, вы уже знаете, что на прошлой неделе в моей семье произошла ужасная трагедия. Мой единственный сын, Макс, был хладнокровно убит ножом на территории его собственной школы. — Кэрри сделала шаг назад. От ее обычной упругой походки, от ее эффектных жестов не осталось и следа. Лицо напоминало маску. — Я стою сейчас в студии, перед камерами, и ничего труднее в моей жизни еще не было. Но у меня есть надежда. Надежда, что кто-то из вас сможет помочь. — Оператор дал лицо Кэрри крупным планом. — Возможно, ваш сын пришел домой чересчур возбужденным, возможно, кто-то из ваших приятелей упомянул о том, что видел. Я прошу вас, я умоляю вас позвонить и рассказать об этом. Номера горячей линии, которые свяжут вас напрямую с сотрудниками лондонской полиции, будут на экранах все время, пока идет шоу. Вы можете не раскрывать свое имя.

Кэрри повернулась и направилась к двум стульям, стоящим на фоне экрана со снимком Макса.

— И я обращаюсь к тем молодым людям, что носят с собой нож и считают это нормальным. Вы ошибаетесь. — Кэрри сделала долгую паузу. Она смотрела прямо в камеру и видела в ней не путь к славе, а шанс сделать наконец в своей жизни что-то правильное. — Нож — это не защита, как думают некоторые из вас. Он не сделает вас непобедимым, смелым, не придаст вам мужества. Он не возвысит вас в глазах других. Нож в кармане — это лишь доказательство вашей трусости, свидетельство вашего страха. Если я смогу убедить хотя бы одного человека сообщить информацию об убийстве моего сына, если я смогу убедить хотя бы одного человека отказаться от ножа, то, возможно, я смогу пережить свое горе.

Кэрри знала, что камера все еще направлена на нее, а внизу экрана бегущая строка показывает номер телефона. Обычно в этот момент звучал джингл, но сегодня в студии стояла тишина. Зрители сдержанно захлопали, и, как только хлопки затихли, Кэрри продолжила.

— Я хочу представить вам человека, который вел себя очень храбро всю эту неделю. Я познакомилась с этим человеком всего несколько дней назад. Это девушка Макса. Подростки, как известно, существа скрытные, поэтому я о ней ничего не знала. К несчастью, этой юной девушке довелось стать свидетельницей убийства моего сына. Опять же к несчастью, она не может опознать убийцу. Я пригласила ее на шоу в надежде, что вы, наши зрители, поможете нам. Уже десять лет я веду это шоу, десять лет вмешиваюсь в жизнь других людей, и вот настало время вам вмешаться в мою. Дамы и господа, прошу вас со всем уважением к ее горю поприветствовать мисс Дэйну Рэй.

Снова раздались сдержанные хлопки, и снова наступила тишина. Кэрри стояла у края сцены, чтобы встретить Дэйну. Но Дэйна все не появлялась. Кэрри прижала наушник к уху. Тишина.

Еще несколько томительных секунд, показавшихся Кэрри вечностью, — и наконец Дэйна неуверенно шагнула в студию. За ее спиной Кэрри увидела Джесс Бриттон. Детектив ободряюще кивнула.

— Дэйна, милая, спасибо тебе за то, что согласилась прийти. — Кэрри сказала это только ей, прикрыв микрофон.

Она обняла девушку — жест, который должен был, с одной стороны, дать понять зрителям, как сблизило их общее горе, а с другой — был предназначен лично для Дэйны.

Девушка заморгала, прищурилась, очевидно стараясь сориентироваться в незнакомой обстановке. Кэрри знала, что она уже побывала в студии, ее привели, чтобы она привыкла к освещению, съемочной группе, камерам и сотням кресел. Сама Кэрри всего этого давно уже не замечала.

— Присядь сюда. — Кэрри посмотрела на зрителей в студии, как бы приглашая их принять участие в беседе.

Перед стульями стоял низкий столик с графином и двумя стаканами. Пока Дэйна устраивалась поудобнее, Кэрри налила воды в стаканы. Казалось, от горя и страха девочка стала еще более хрупкой. Она не отрывала взгляда от своих грязных кроссовок.

— Мы все очень ценим то, что ты пришла, Дэйна. Я понимаю, отвечать на мои вопросы для тебя столь же тяжело, как мне — задавать их. Но мы делаем все это ради Макса. И ради сотен других подростков, которые живы, но могут погибнуть в любой момент… Мы должны попытаться остановить это.

Кэрри замолчала, собираясь с мыслями. Потом взяла стакан, сделала глоток, выпрямилась и в упор посмотрела на Дэйну.

— Я хочу, Дэйна, чтобы ты рассказала, что же произошло утром двадцать четвертого апреля.

Дэйна понимала, что все видят, как она нервничает, как ерзает на стуле, как теребит волосы, как дрожат у нее пальцы. Но ей было все равно. Ей отчаянно, до одури, хотелось закурить. Она видела по телевизору, как гости программы кричат, беснуются, дерутся, убегают со сцены. Или как их силой выволакивают охранники. Интересно, а она на такое способна? Убежать? Она сидела напротив Кэрри Кент, готовой разорвать ее в клочья за то, что она ничего не знает, и бегство казалось вполне возможным. Ведь она действительно ничего не знала.