Говоря о принципах, я имел в виду в первую очередь неподверженность влиянию чужих идей. Например, Евгении не раз нарекали за чрезмерную краткость, дескать, мысль глубока, а ты её так немногословно излагаешь. Баранова каждый раз настойчиво повторяет: мысль должна быть ёмкой, но сжатой. Тем более, в поэзии. И продолжает писать кратко. Здесь дело не в знаменитом чеховском постулате. Скорее, мысли и чувства самой Евгении находятся в чрезвычайно концентрированном состоянии.

Чашку разбили.

Локтем.

Нечаянно.

Долго осколки мечтали склеиться.

Плакал фарфор.

Даже розы чайные

Ныли от мелкой такой безделицы.

Казалось бы – что у человека может болеть при виде разбитой чашки? А вот может.

Острота восприятия боли окружающего мира – это и есть Поэзия.

Шлак сгорает – металл закаляется. Так и с болью. Людей слабых она делает либо безвольными, затравленными, либо озлобившимися, циничными. Сильных она приводит к состраданию. Очень хочется верить, что Баранова – сильный человек. По крайней мере, после слов "Моё поколение слишком себя жалеет".

Внутренний мир поэта, выходящий – а в случае с Евгенией рвущийся – наружу, требует живого отклика. Хочется быть не только услышанной, но и понятой.

Господи, что происходит?

Скажи мне:

– Что же?

Меня не читают.

Или не так читают.

Вскрывают стихи.

Берут перочинный ножик…

Кому-либо приходило в голову, что чувствует автор, когда его стихи «вскрывают» перочинным ножом – грубо, бесцеремонно, разбирая на запчасти, да ещё при этом вульгарно истолковывая высказанные мысли? Стихи ответить – не могут. Стихи – просто ждут своего часа.

Час приходит – рано или поздно. Эта книга – тому свидетельство.

К слову о времени. Некоторые считают, что настойчивость Евгении в отстаивании своих взглядов, бескомпромиссность, порой безапелляционность – свойство возраста. Помню, как на одном из фестивалей Баранова предлагала засидевшимся допоздна товарищам по перу: «Давайте я прочитаю вам свою "Революцию"!» Именно так. Есть революция вообще – а есть своя, личная. И делают её, как известно, романтики, зачастую – именно в молодости.

Тем не менее, в ее деятельности чётко прослеживаются принципы, которые к возрасту привязать сложно. Например, эта книга выходит целиком в авторской редакции.

Ещё одна деталь возраста – в стихах Евгении очень много вопросов: в 25 хочется докопаться до глубин, до основ, до истоков. Поиск смысла жизни, смысла творчества, смысла в широком понимании. Глубокие философские обобщения, по-видимому, ещё впереди, бытийность пока что воспринимается зачастую лишь на эмоциональном уровне. Зато ответы, уже найденные автором, действительно достойны внимания.

Сделаю выбор.

А выбор закончит меня.

Встречается человек – как будто из пены создан.

Прощается человек – и губы его легки.

Эта предельная лёгкость, не-боязнь расставания, радость от того, что этот момент был – и пусть он никогда не повторится, но память запечатлела его навсегда – что это, как не осознание бренности бытия, но вместе с тем – вечности духа? Прощается – не потому, что уходит, просто у него свой путь, так же, как у любого из нас, и как здорово, что хотя бы на время ваши пути пересеклись.

Отдельного разговора заслуживает проза Евгении. Не стану на этом подробно останавливаться, скажу лишь, что если в поэзии автор уже достиг достаточно высокого уровня, то прозу правильнее было бы рассматривать как освоение новых горизонтов. Скорее всего, перед нами – своего рода поиск авторской индивидуальности, авторского лица. Тем не менее Барановой-поэту вполне по силам окунуться в прозу глубже. Что ж, всему своё время.

Собственно, первая книга – это ещё и попытка проверить себя на восприятие читателем. У каждого произведения – своя судьба. Что ожидает в будущем этот сборник? Зная, насколько тщательно Евгения Баранова подошла к созданию данной книги, хочется верить, что и читатель отнесётся к этому так же: вдумчиво, искренне, с теплотой.

Я часть волны, я бережная глина,

Случайно обожжённая пожаром.

Так автор говорит о себе. Да, однажды её коснулся пожар – в её сознание вошла поэзия. Евгения приняла её как должное – и теперь живёт с этим. Частица этого пожара – перед вами. И не бойтесь обжечься – её пожар согревает. Нужно только бережно с ним обращаться.

Виталий Ковальчук,

поэт, культуролог,

Харьков.