Он посмотрел на меня поверх книги и машинально перевернул страницу. Он улыбнулся и сказал:

— О!

«В больнице я, что ли», лениво подумал я.

Толстяк отложил книгу на столик у кресла и подошел ко мне.

— Долго же ты спишь, — проворчал толстяк.

Его глаза улыбались, хотя и по-прежнему казались мне похожими на глаза старого доброго бульдога.

— Вы — доктор? — спросил его я и удивился тому, какой у меня дрожащий голос.

— Да, именно.

— Это — больница?

— Да.

— А где Рива?

— Кто это такая, сынок? — посмотрел он мне в глаза.

— Я её люблю, — ответил я и подумал: «Что за чушь я несу?».

Он улыбнулся, показывая крупные, начинающие желтеть, зубы.

— Тогда понятно. У тебя что-нибудь болит?

— Нет, просто как будто я тонну угля перетаскал — руки и ноги дрожат, противно так, — словно извиняясь, ответил я.

— Головокружение? Тошнота?

— Нет.

— Голова не болит?

— Нет. Где Рива? — я попытался сесть в кровати и тут у меня закружилась голова и перед глазами все поплыло, как будто после грандиозной попойки.

Его сильные руки уложили меня в кровать.

— Рановато тебе еще так вскакивать, — проворчал он, — отдохни, а я пока сделаю пару звонков.

— Куда? — открыл я глаза.

— Куда надо, — усмехнулся он.

— В полицию?

Он не ответил мне, потому что его большой палец нажимал на кнопку, похожую на дверной звонок в богатых домах.

— Центральная, Линкольна Томпсона, срочный вызов из больницы, — сказал он в металлическое ситечко над кнопкой в стене.

— Томпсон слушает, — ответило ситечко густым басом.

— Линк? Это Бауэр, — сказал доктор.

— О, док, как дела? Слушай, у меня дел полно, ты не мог бы потом?

— Нет, Линк, позже не получится. Парень очнулся.

Секунда молчания.

— Что-то говорил?

— Пока ничего особенного, но лучше бы ты появился сам, со всеми бумагами, что заготовил.

— Хорошо.

— Да, еще — тот умник с Земли у тебя?

— Нет, но я его позову, будет для протокола.

— Ладно, жду вас.

Доктор повернулся ко мне:

— Знаешь, если я увижу, что тебе станет хуже или начнешь волноваться, то я, пожалуй, дам тебе успокоительное. Ты не против?

— Против чего? — как всегда, умно, спросил я.

— Ну, ладно, — улыбнулся доктор.

— А как это вы со стенкой разговаривали?

Он засмеялся:

— Это не стенка, это телефон, просто вмонтирован в стену.

— Телефон?

— Ну да. А что, ты не знаешь что это такое?

— Знаю, только никогда не видел таких маленьких, да еще и в стене.

Давно, когда еще был гонцом, относил я одно письмо в Средний город, так там хозяин богатого дома, какая-то шишка на ровном месте, разговаривал с кем-то по телефону — такой черный ящичек с наушниками. Так что телефон я видел только раз.

— А вы в полицию звонили? — спросил я доктора, пытаясь не выдать волнения.

— Да, а что?

— Да так, ничего, — ответил я и подумал: «Кажется, я попал. Теперь-то уж точно в тюрягу — Чарли нет, заступиться некому. Господи, ну где же Рива?!»

— Я тебя оставлю на минутку, — сказал мне доктор и вышел, как мне показалось, сквозь стену.

Я тряхнул головой, чтобы убедиться, что не сплю, ущипнул себя за руку. Боль чувствовалась — значит, не сплю. Я присмотрелся к стене, через которую провалился доктор, и увидел, что она мерцает, как отраженный в зеркале свет. «Чудеса, да только валить мне надо отсюда», подумал я, вспомнив рассказы Саймона о Карпенуме. «Не хватало еще, чтобы на мне опыты ставили. Валить надо отсюда и поскорее».

Я попытался сесть в кровати, опасаясь, что опять налетит шторм, но в этот раз голова послушалась хозяина и сел я удачно. Пошарил взглядом — нет ли поблизости моего барахла, хотя бы штанов, а то на мне, как на Адаме, ни клочка одежды не было. Ничего не нашел и попытался завернуться в простыню, под которой лежал. Одеяло, конечно, же показалось мне пудовым, а простыня — неподъемным грузом, но обернуть себя, вернее, верхнюю часть себя, я сумел. Опустил правую ногу на пол, оказавшийся неожиданно теплым, подвинулся к краю кровати, опустил левую ногу. Оттолкнулся от кровати, как бы прыгая с обрыва в глубокую воду. Пол качнуло, меня зашатало, голова показалось мне поплавком в водопаде. Я снова с размаху сел на кровать, пытаясь утихомирить налетевший шторм. Закрыл глаза — легче не стало. Где же Рива?!

Сквозь стену вошел доктор, за ним плотный широкоплечий мужчина в темно-синей форме с незнакомыми мне знаками различия, в руках у него была черная толстая папка, на широком ремне висела кобура, из нее торчала рукоять чего-то, очень похожего на револьвер. За полицейским, если я правильно определил его профессию, вошел еще один мужчина в сером странном костюме. Странным он мне показался, потому что я никогда не видел, чтобы пиджак застегивался под самым горлом. У мужчины были длинные черные волосы, казалось, он их никогда не расчесывает, длинный горбатый нос, длинные руки с тонкими гибкими пальцами. Выражение лица у него было какое-то рассеянное, он как будто бы собирался найти что-то очень важное, да только забыл что именно. Все втроем посмотрели на меня и доктор быстро подошел ко мне: