Это была самая длинная фраза, которую я слышал от Арчера до сих пор.

Он снял с шеи цепочку с пластинкой черного металла и протянул законнику, стоящему перед ним. Законник взял жетон, посветил на него фонариком, дважды недоверчиво посмотрел на Арчера, потом повернулся, махнул рукой своим подчиненным и Арчера оставили в покое. Он медленно подобрал с земли револьвер и заткнул его за пояс.

— Почему они оставили его? — шепнул я Чарли, когда мы подходили к Арчеру.

— Разрешение на оружие, — объяснил Чарли нехотя.

Я остановился, ошеломленный, как будто бы на меня упала башня Судьбы. Я не знал, сколько стоит разрешение на оружие, но знал, скольких людей убили только из-за того, что Закон обнаружил у них ножи. Обыкновенные складные ножи! А теперь Арчер показывает патрулю какой-то жетон и его отпускают с револьвером, в двух шагах от места, где совершено преступление.

Мои мысли смешались в бесформенную кучу, похожую на охапку опавших листьев. Я ничего не понимал.

— Кто такой дон Торио? — спросил я у Артура, подстрекаемый бесом любопытства.

— Не сейчас, Алекс, — сказал Артур, как отрезал.

Я молча подергал Лиса за рукав. Он повернул ко мне свою осунувшуюся физиономию и сказал, тяжело вздохнув:

— Тяжелые времена, младший брат. Тяжелые времена...

На следующий день мы узнали новости о Моне. В том доме были племянники Макфарлейна и их друг-законник из местного участка Закона. Он ждал их в доме, когда они убили Любо. Неизвестно, что произошло в доме. Законники приехали после того, как два раза пытались вызвать коллегу по рации. По радиомаяку они определили его местонахождение и взломали запертую дверь. В одной из комнат второго этажа они нашли три трупа и одну девушку. Повсюду валялись пустые бутылки. Все трое были заколоты ножом, трупы Макфарлейнов, в особенности лица, были страшно изуродованы. Возле трупа законника был найден его пистолет с взведенным курком. Все патроны были на месте.

Одежда Моны была вся в крови, платье залито кровью, кровь была повсюду — на лице, на руках, в волосах. В руках она сжимала большой мясницкий нож, острый, как бритва, она не отвечала на вопросы и не реагировала на происходящее.

Я до сих пор не могу понять, как ей удалось расправиться с ними. На какую хитрость ей пришлось пойти, какие муки довелось вытерпеть — я не знаю. Важно только одно — убийцы ее мужа были убиты ее собственными маленькими руками.

О ней не было никаких вестей с тех пор. Она просто исчезла, как исчезали многие. Волшебный голос Моны был уничтожен теми, кого свет, таящейся в ней, превратил в скотов. Тогда мне казалось, что вся красота мира ушла вместе с ними — с Моной и Любо. Иногда я просыпался ночью и видел их лица, мне казалось, что кровь Любо снова на моих руках. Его кровь и ее остановившиеся, пустые глаза — это я никогда не смогу забыть...

Лис оказался, как никогда прав насчет тяжелых времен.

Тяжелые времена настали для банды Артура тогда. Закон, рассвирепевший из-за потери своего пса, расчесал железной гребенкой весь Южный Фритаун. Всех наших «слепцов» взяли в облаве у собора Петра. Всех — Мигу, Ихора, Саймона.

Два дня я ходил, как немой, когда узнал о Саймоне. Один из первых людей, научивших меня, исчез. С тех я как будто закаменел. Горе царило вокруг нас и судьба, преследовавшая нас, продолжала наносить нам удары.

Две недели спустя Элмера, нашего привратника, нашли мертвым в развалинах возле Восточного Тупика. Его тело было страшно избито, ребята смогли опознать его только по обуви. Я думал, что кто-то очень хотел попасть внутрь Замка над Морем, но Элмер оказался крепким орешком и его пришлось убить. Я часто думал над тем, какая же это была, наверное, страшная смерть — драться с явно превосходящим тебя противником и не иметь возможности позвать на помощь.

Во время одного из бурных летних штормов корабль, на котором вышел в море Нино, разбился у островов Трезубца. Пако, узнавший об этом только через неделю, потерял веру и сорвался. Каждый день он напивался в одном из кабачков возле Старого Форта. Артур и Чарли силой вытаскивали его оттуда, но Пако стал сумасшедшим настолько, что дрался с ними. Силы у него оставалось достаточно, а разума осталось настолько мало, что он поднял руку на собственных друзей. Он избил Чарли и Артура до полусмерти, так что они с трудом смогли добраться домой. В ту же ночь он много выпил, насколько можно было верить очевидцам, затеял ссору с компанией подвыпивших матросов с торгового корабля и был убит в драке ножом.

Закон тем временем не отпускал нас из зубов. Чарли и Артур ушли однажды в город и не показывались неделю. От них не было никаких вестей и у Марты прибавилось немало седых волос. Они вернулись живыми и Артур собрал всех, кто остался, в зале. Трясущимися руками он выложил на стол пачки кредиток и сказал всем:

— Все закончилось, мы больше не на крючке. Мне нужны Арчер и Лис. В городе есть работа, мы сделаем ее и мы свободны. Работа на неделю. Обещаю вам — все будет хорошо.

Они уходили в город и я окликнул их, с замирающим сердцем стоя у дверей:

— Артур!

Он обернулся, на его лице была смертельная усталость, он как будто постарел на тридцать лет. Он усмехнулся пересохшими губами и сказал:

— Все будет хорошо...

Они ушли.

Я остался и меня переполняли недобрые предчувствия. Что-то недоброе должно было случиться, что-то темное. Я был уверен, что наш мир заведен раз и навсегда, что он прочен и спокоен. Но нет — хрупкое равновесие нарушилось и мой мир снова балансирует на грани жизни и смерти. Что-то темное поднималось во мне, смывая свет. Мир казался жестоким и безжалостным.