— Ну что, пьем за то, чтобы побыстрее выйти отсюда, — сказал Туз и опрокинул сто грамм. Вместе с ним выпили Илья и Андрей. Закусывали припасенной Котовым колбасой.

— А ведь меня, Андрюха, когда ты уехал, чуть на тот свет тут не отправили! — занюхивая водку хлебной корочкой, сказал Илья. — Только аминазина четыре куба вкололи и сульфы под лопатку! Два дня отходил, кое-что соображать только вчера начал!

— Так зачем ты до врача стал докапываться? — спросил Котов. — Руку зачем резал?

— Да ты пойми, когда в жизни никакого просвета нет, еще не то сделаешь!

— Ну, ладно, это в прошлом, надо надеяться на лучшее.

— Это ты верно говоришь, — одобрил Туз, — но ты и нас, принудчиков, пойми. Со здоровыми людьми ведь как? Совершил преступление, отсидел свой срок — и домой. А если ты сюда, в эту богадельню, попал, то только на милость врача остается надеяться, как гадание на ромашке, выпустит, не выпустит. Вон Глазков, у него срок за хулиганку максимум четыре года. А он уже десять лет в этом гадюшнике обитает.

— Ну, тогда за то, мужики, выпьем, чтобы врач нам поперек дороги не встал! — предложил Андрей.

— И за то, чтобы побыстрее с нас принудительное лечение сняли! — добавил Туз.

Через полчаса компания захмелела. И тут Туз, обращаясь к Андрею, сказал:

— Дельце у меня к тебе есть, к человеку одному в городе зайти надо!

— Так я ведь, как и ты, в больнице околачиваюсь! — ответил Котов.

— Тебя скоро выпустят.

Котов, памятуя о том, как уже выполнял подобную просьбу со стороны Карася и чем это закончилось, замялся. Как бы читая его мысли, Туз прошептал:

— Не бойся, никакого криминала нет, занесешь записочку от меня, тебе еще спасибо скажут.

— Ну, если только записочку.

— Вот и договорились. А то если надоело на государство горбатиться, так ты скажи, я тебе могу дорогу нужную сделать.

— Например?

— Так вот хотя бы водкой торговать. Я корешам могу передать, они тебе место найдут и керой снабжать будут. Сколько ты в своем институте получаешь в месяц?

— Сто сорок.

— Смех. На торговле бухлом ты тысячу огребать будешь!

— Заманчиво, только я хочу диссертацию защитить.

— Кому она, твоя диссертация-то, нужна? Чувствуешь, какие сейчас перемены-то в жизни идут? Сейчас нужно за деньгу работать, а не за идею!

— Надо подумать, только ведь и ученые нужны кому-то.

— Послушай, скоро времена такие настанут, что никто никому нужен не будет.

— А я все-таки верю, что интеллектуальный труд будет в почете.

— Ну, как хочешь. Получишь за свою работу орден Сутулого и медаль Горбатого!

— Все, мужики, заканчивайте, — вмешался в разговор компании Игорь. — Спать идите!

— Все, гражданин начальник, — ответил Туз, — сворачиваемся!

— Хорошо, хоть вертухаем не назвал, — рассмеялся санитар.

41

Последние дни пребывания в больнице тянулись медленно. Днем работа и чифирь, вечером все та же богадельня. В стенах заведения Андрей общался с Карасем, Печенем и Бородой. На улице вместе с бригадой таскал тяжеленные доски. Все проблемы были те же, что и раньше: где достать чай, курево и хавку. Продукты, которые привез Котов, быстро закончились, но благодаря им три дня компания вечером устраивала себе пир горой.

— Ну, что, друг, скоро тебе укол правды поставят, — сказал Андрею как-то ближе к февралю Илья.

— А что это такое?

— Ну, кайфовый такой укол. Всем выписывающимся его ставят. Тебя им уколют, а ты начинаешь все рассказывать, что у тебя в голове.

— А зачем это?

— Ну, не выпускать же тебя недолеченного. Вдруг ты только вид делаешь, что выздоровел, чтобы смотаться отсюда побыстрее. А под действием этого укола все расскажешь.

— А если я не хочу такого укола?

— И спрашивать не будут. Одна беда, могут спросить о всей движухе в больнице. Так что помимо своей воли заложить можешь кого-нибудь.

— А я тогда откажусь.

— Бесполезно, да ты не переживай, авось пронесет. Чаще-то спрашивают за твой гон, за шизуху то есть.

Через день Котова действительно позвали в процедурку. На стуле возле стены сидел Игорь Николаевич.

— Андрей, сейчас вам поставят укольчик, и вы ответите мне на несколько вопросов.

— А что это за укол?

— Витаминчики, — соврал врач.

— Ну, что же, ставьте.

В вену пациенту ввели иглу. Медсестра медленно выдавливала содержимое шприца, смотря за тем, чтобы больной не терял сознания. Внезапно Андрею стало очень хорошо, только немного кружилась голова. Игорь Николаевич спросил: