Поэзией скреплена художественная ткань романа, поэтичен и язык штриттматтеровской прозы. И это поэзия по-настоящему современная, свободная от условных красивостей, отважно вторгающаяся в любые закоулки реальной действительности.

Яркое поэтическое своеобразие, глубокий лиризм этого последнего (и пока еще не законченного) романа Штриттматтера не только не препятствует исторической конкретности и эпической объективности художественных обобщений больших событий и сложных закономерностей истории, но напротив, придает им живую прелесть настоящего, человечного искусства — книги о людях и для людей.

В «Чудодее» достигнуто живое творческое единство субъективного, лирического отношения художника к миру вокруг него и той объективной правды истории, которая сурово осудила врагов героя, а ему самому открыла пути и возможности, неизмеримо более чудесные, чем все экзотические и доморощенные чудеса, описанные в книге.

В этом единстве противоречивых элементов — лирики и эпоса, личного и общего — непосредственная художественная значимость «Чудодея» и вместе с тем его партийная определенность, его место в общем процессе развития современной немецкой литературы.

В главных достоинствах «Чудодея», как и всех книг Штриттматтера, отчетливо выражены именно те черты, которые характеризуют наиболее здоровые творческие силы немецкой национальной культуры.

В то же время в них воплощены и те общие закономерности, которые определяют историческую необходимость возникновения и развития литературы социалистического реализма в Германии и во всем мире.

Только на основе идейно-творческих принципов социалистического реализма могут быть созданы такие художественные произведения, в которых достигается по-настоящему живое — то есть противоречивое, но естественно гармоничное, беспощадно реалистическое, но жизнеутверждающее — единство личной и общей правды, индивидуального и всенародного, всемирного добра.