– Я… кажется, поняла тебя, – неуверенно ответила Велара.

Ээииаа? Поняла?! Как это поняла?!! Я сам себя не до конца понял!!!

– Вот только какая разница между мужчинами и мужиками? – наморщив лобик произнесла она. – Правда, я совсем не знаю, кто такие «трасиститы».

Это называется, она меня поняла? Хотя… она, скорее всего, имела в виду нечто другое, нежели обычный смысл этого слова.

– Да легко. Есть девушки, женщины и бабы. Есть парни, мужчины и мужики, а трансвеститы, они – нечто среднее. Улавливаешь направление моих мыслей?

– Вроде, – ответила она и, поставив локти на колени, скрестила пальцы, положив на них подбородок.

– Не бойся, если не поймешь! – великодушно махнул я рукой и расслабленно развалился на дне пузыря. – Я сам не всегда себя понимаю.

Велара некоторое время задумчиво молчала, а потом опять выдала по поводу меня:

– А ты не такой, как все.

– Заметила?! – обрадовался я. – Вот и я всем говорю, что я умный, красивый, сильный и имею еще массу всяких достоинств, а в ответ слышу только «придурок то», «придурок се»… не любит меня совсем никто.

Девушка захихикала:

– Ты очень странный…

– Странный? – задумался я.

– Ага.

– Ладно, «странный» звучит намного лучше, чем «придурок». Кстати, а нам долго еще плыть?

– А мы уже давно на месте! – беззаботно отозвалась Велара.

Она повела рукой в сторону, и, будто подчиняясь ее жесту (может, так оно и было, кто ее знает?), в непроглядной тьме стали один за другим вспыхивать яркие шарики синего цвета. Постепенно таких источников света становилось все больше и больше, и они подбирались все ближе и ближе, но затем буквально на ничтожную долю секунды все смазалось – и стало светло как днем. Только создавалось впечатление, будто кто-то могущественный заменил обычные краски дня. Весь окружающий мир стал черно-белым с синеватым оттенком (по крайней мере только так могу описать произошедшие изменения). Я даже не видел стенок пузыря и окружавшей воды, полная иллюзия какого-то потустороннего мира – мира, полного ваттарсов. Тысячи и тысячи прозрачных существ окружили пузырь, и все как один смотрели своими синими, пробирающими до дрожи в коленях, глазами. К моему счастью, их количество способствовало созданию большого круга, а то, увидь я эти глазищи вблизи… даже не знаю, чем бы это грозило. В таких случаях больше всего подходит фраза: жути хапнул! Вернее, от настоящей фразы и у русского человека глаза на лоб полезут, а местные (будь возможен перевод данного выражения с полным идиоматическим смыслом) и вовсе бы в обморок попадали, но я ведь гуманист. Именно по этой причине ни одна возникшая в тот момент мысль не была озвучена. Правда, кто от этого выиграл, я даже не знаю.

Тем не менее каким-то непостижимым образом мне удалось сохранить прежнюю расслабленную позу и легкую улыбку на липе. Задумчиво почесав висок, подбородок и подергав себя за нос, я малость оклемался.

– Собственно, я только к местному Владыке, – ни к кому конкретно не обращаясь, произнес я, – остальные могут быть свободны.

– Я Владыка! – взревел рядом со мной гоночный двигатель лошадок этак под тысячу.

Приняв сидячую позу, я крутанулся на заднице, чтобы оказаться лицом к внушительных размеров ваттарсу» после чего будничным голосом произнес:

– Ногу с педали газа убрать, обороты больше не прибавлять, а скорость лучше держать на нейтралке, оно так будет безопаснее.

В этот момент я почувствовал легкий тычок под ребра.

– С папой надо говорить уважительнее, – произнесла Велара тихим голосом, чтобы кроме меня и Владыки больше никто не услышал; последний на эти слова отреагировал сдержанным кивком.

– Это с какой стати?! – в полный голос возмутился я. – Пока он ничем не заслужил моего уважения. Я, конечно, тоже это уважение у него не заслужил, но так и не прошу ко мне обращаться «господин Хисп» или с прочими идиотскими приставками к моему имени.

– Что ты хотел, человек?! – сдержанно произнес Владыка, при этом перейдя на обычную недорогую спортивку.

– Человек? – поднялся я на ноги, не отводя веселого взгляда от горящих глаз Владыки. – Я уже не совсем человек, но всегда заявляю, что это звучит гордо, кстати, у вас я это еще не говорил, но, считайте, уже сказал. Ну, а пришел… приплыл… гм… в общем, мне бы письменное разрешение, подкрепленное основательными печатями. Разрешение, дающее право беспрепятственно, а главное, безопасно передвигаться по воде.

– Нет! – рявкнул Владыка, переплюнув реактивный самолет во время взлета.

– И с чего бы это, позвольте поинтересоваться?

– Всему виной смерть наших детей, из-за нее люди потеряли возможность передвигаться по воде.

Кстати, а он-то в отличие от своей дочки вполне и вполне умеет разговаривать на человеческом языке. Тут одно из двух: либо старый, либо подслушивал у местных людей.

– И когда погибли ваши дети? – Я даже не постарался придать своему голосу хоть какое-то сочувствие. Во-первых, считаю это липшим, потому как вовсе не сочувствую. Во-вторых, мое сочувствие никому и не нужно.

– Три столетия назад!

– А в нуль первом какого-то до нашей эры года погиб от руки ваттарса маленький сын вождя горного племени. По решению местного совета все племя дружно стало мочиться в воду, чтобы заставить подлых ваттарсов заплатить. Суть уловили или мне продолжить?

– Ты всего лишь человек, – покачал головой Владыка. – Тебе не понять.

– Скорее это вы не понимаете, – покачал я головой. – Я предлагаю вернуть мир, пока еще не поздно. Человечество – это идеальная машина уничтожения. Все, что оно не понимает, – оно уничтожает! Все, что ему мешает, – оно уничтожает! Когда-нибудь ваш народ станет слишком мешать, и тогда ваша участь будет предрешена, тогда погибнут все ваши дети. Я видел людей, которые смогли пересечь пролив между материками, а значит, они уже нашли способ, как не обращать на вас внимания. Я даже уверен, этот способ несет в себе угрозу для ваших жизней. Скажете, я не прав?