Затем несколько раз они встретились за бизнес-ланчем: вся жизнь на бегу, 40 минут торопливой беседы и снова – в разные стороны, но искры продолжали вспыхивать между ними, и это искупало казенный дух ресторанов в обеденный час. Было еще несколько ужинов – таких же томно-манящих, полных сексуального подтекста, как и в тот первый раз, они много говорили, обо всем, кроме как о личном - Ксении это казалось несколько странным, но она была столь очарована, что не обращала внимания на мелочи. Максим дарил ей нежные с капельками росы чайные розы, они обсуждали музыку, только классическую, Ксю приходилось скрывать свое пристрастие к ритмам RnB и западной попсе, книги – интеллектуальное постмодернистское чтиво. Но всё это было так неважно, так незначительно, главное, что интересовало её, да и его, наверное, тоже - когда же они, наконец, окажутся в спальне, так чтобы между ними не стояли никакие интеллигентские умствования. И вот этот момент настал, выйдя из очередного пафосного ресторана, Максим уверенно направился следом за Ксенией, без слов сел в ее машину и произнес: «У тебя?», она согласно кивнула, но ему вовсе не нужен был ответ. Дальше была ночь - искушающие ласки, жаркое обладание и блаженство освобождения, смятые шелковые простыни и его галстук на туалетном столике среди изящных женских безделушек.

Вначале Ксения была воодушевлена их связью, ей казалось, что это тот самый случай, один на миллион, когда плотское и духовное слились воедино. А потом, ну что за глупость?! Она влюбилась. И еще хуже, Ксю не была ни капельки огорчена, она купалась в своем чувстве, как воробьи ранней весной купаются в пыли, думая, что перед ними самая чистая вода на свете. Ксения оказалась тем самым глупым воробьем.

Максим заезжал за ней по вечерам, просто поговорить с полчаса, а сам оставался до глубокой ночи или до раннего утра. Конечно, он не говорил о чувствах, но Ксении и так было все понятно. Он был ее принцем, идеальным мужчиной! Странно, он почему-то не звал ее к себе, хотя Ксении всегда казалось, что мужчины любят хвалиться своим жилищем, но ведь он так занят, так занят, самый кассовый в городе адвокат, выигрывавший все дела, за которые брался.

Ксения стала чуткой и нежной, подчиненные не могли на нее нарадоваться и шептались в курилках: Что с нашей-то случилось? – взмах сигаретой куда-то в сторону. Уж не влюбилась ли? – гнусный смех.

А потом иллюзия разбилась, развеялась как мираж. Ксения приехала к своему гинекологу и, уже выходя из кабинета, нос к носу столкнулась с Максимом, который нежно поддерживал очень молоденькую и очень беременную женщину. Он бросил в Ксенину сторону безразличный взгляд и осторожно повел жену по коридору.

Ксения была опустошена, раздавлена. Он обманывал ее – горело яркими буквами в мозгу, она обманывала его жену – черной тоской билось в сердце. Она спала с женатым мужчиной, просила его остаться до утра, а он в это время, наверняка, придумывал правдоподобную историю для жены – про сложное дело или скверного клиента. Ложь, еще одна ложь… Любовь? – фантик для толпы!

Тем же вечером он приехал к Ксю домой, зло бросил пиджак и жестко овладел ею, не доходя до спальни. Она должна была его оттолкнуть, сказать все, что думает о предательстве, о своем участии в этом фарсе, но она, подлая, наслаждалась. Из их с Максимом отношений исчезла нежность, ему не нужно было притворяться, остался вечный, как сама жизнь, танец мужчины и женщины.

Однажды, лежа в её спальне и глядя в звёздное небо за окнами, он, наконец, заговорил о том, что так беспокоило Ксю – о его жене:

– Ты знаешь, моя Оля – это ничего не значит, родит одного ребенка, второго, она типичная домашняя клушка, не то, что мы с тобой. Изнеженная девчонка, не видела в жизни ничего, все доставалось по мановению папочкиной руки, кстати, ты знаешь, кто ее отец – Максим назвал фамилию вице-губернатора области. Мы с тобой совсем другие, ты и я! Скоро мой дом наполнится детским визгом, сосками, памперсами и я переберусь к тебе.

Вот на этом самом месте Ксения, наконец, и очнулась, и хотя сама была почти идейным борцом с плачущими детьми, которые ей постоянно мешали, но в тот момент оказалась потрясена цинизмом Максима, хотя цинизм-то ее поначалу и привлекал. В ту ночь она сдержалась, но дала себе слово, что порвет с ним.

Заезженная истина – не может быть своего счастья на несчастье другого, открылась ей, а потом пришло осознание, что он ее все с тем же цинизмом и использовал, этакая вещь на замену, как подменный автомобиль на время ремонта в дорогом автосалоне.

Ксения понимала, что должна сказать Максиму хрестоматийные слова: «Между нами все кончено», но ведь это было так непросто.

Через пару дней, встретившись в тиши очередного дорогого ресторана, за бокалом хорошего вина она сказала:

– Это наша последняя встреча, я не хочу и не могу поддерживать эти отношения, - вот так сухо и просто, словно речь шла об увольнении нерадивого сотрудника, а не о разрыве с мужчиной мечты.

– Ну что ж, твое право, - усмехнулся Максим и махнул рукой официанту, чтобы тот долил вина, - Уж не думала ли ты, что я буду просить и умолять? А, может, обещать, что уйду от жены? – он сардонически рассмеялся.

Ксения не стала досматривать эту трагикомедию до конца, просто встала, вышла из зала, а затем и из самого ресторана, долго дрожащими пальцами не могла открыть машину, потом открыла, села в нее и, наконец, заплакала.

Так она плакала уже третий вечер, плакала над собой, глупой-преглупой, доверчивой селянкой. Принц превратился даже не в лягушку, а в жалкую горстку пепла.

«Ксю, надеюсь, ты спишь и не читаешь сейчас мое письмо, а я все равно пишу…

Бар в Ноттинг-Хилле – просто супер, Кровавые Мэри – тоже, что надо!!!!