Обернув мою шею в пять рядов золотой цепью, Ахна выудила из сумки еще два ручных браслета, колючий кастет и здоровущий тесак. Последним на столе оказался маленький сверток, от которого пахло чем-то съестным. Притом пахло довольно аппетитно, как ни странно — я с трудом дождалась, пока Ахна его развернет.

Сверток оказался набит узкими полосками вяленого мяса, толщиной сантиметра три. Темно-малинового цвета, волокнистого, с тонкими прослойками желтоватого жира, с непередаваемым, немного сладковатым ароматом настоящей дичи.

К мясу белыми звездочками прилипли маленькие семена.

Еще не зная, каково это мясо на вкус, я была абсолютно уверена, что просто до беспамятства обожаю эту вкуснятину потому, что рот моментально наполнился слюной. Черт его знает, что тому было виной — аппетитный запах, исходящий от продукта или память прошлой жизни.

Ахна, довольно улыбнувшись во весь рот, отхватила тончайший ломтик и протянула его мне, со словами:

— Струг!

Ага, та самая антилопка, чьи достоинства как-то обсуждались за столом переговоров.

Я сунула мясо в рот и медленно разжевала, наслаждаясь всей гаммой вкуса.

Ммм… прекрасно… чудесно! Вот что значит — дичь!

Второй ломтик я отрезала сама, под одобрительным взглядом Ахны, отправив его следом за первым, а потом отдала на растерзание супругу оставшийся кусок, спрятав остальное — а вот нечего, самим мало! Ахна, узрев мою жадность, совсем расцвела — наконец-то "доню" оценила кухню пращуров по достоинству.

В самую последнюю очередь Ахна извлекла из мешка маленький деревянный резной футляр, который явно был сделан руками эльфов. Орчанка сдвинула резную крышку в сторону с осторожностью опытного сапера, словно футляр таил в себе мину замедленного действия. Под крышечкой оказалась еще одна, уже из серебра. Орчанка подцепила когтем крошечный крючочек, отводя его в сторону. Щелкнула пружина, и я увидела … вот лопни мои глаза — обычное мыло! Ну… в понимании эльфов обычное, а для нас, людей — дорогое, полупрозрачное, ручной работы, сделанное из экзотических трав и масел, пахнущее, как самая вкусная конфета.

Я потянулась за мылом и тут же получила шлепок по рукам.

— Зэх! — коротко выдохнула Ахна, потом ткнула пальцем в Элурим: — Цин зэх! [10] Эльфийка, все это время делавшая вид, что ей абсолютно неинтересен мой разговор с орчанкой, тут же фыркнула:

— Глупости!

Что-то, а язык своих врагов эльфы знали прекрасно.

— О чем это вы? — поинтересовалась я у тети.

— Твоя глупая орчанка думает, что это яд, — снова фыркнула лесная дева, по-кошачьи сверкнув глазами, — а это простое мыло в дорожном футляре.

Я не удержалась от смешка — да уж… представляю, почему ни в чем не повинному мылу приклеили такой грозный ярлык. Наверняка кто-нибудь из орков, польстившись на карамельный аромат, откусил шматок. А потом, отплевавшись мыльными пузырями, утвердился в коварстве эльфов, устроивших ловушку с отравой.

Я решительно отвела в сторону руку орчанки, вытрясла на ладонь из футляра его содержимое и осмотрела мыло со всех сторон.

Так и есть! Один угол обкусан!

— Пойдем! — поманила я за собой "мамо", решив провести наглядный урок гигиены.

В гостевом домике я сначала намылила руки нашим, родным — глицериновым, сполоснула их, а потом проделала тоже самое, но только с эльфийским наследством, заодно умыв и лицо.

Ахна вздрогнула, когда я это сделала, и отступила в сторону на два шага.

А я с осуждением покачала головой — плохо, когда народ живет так закрыто, как орки. Никакие блага цивилизации до них не доходят, даже обычное мыло.

Хотя вот по сравнению с соплеменниками от Воржека не особо пахнет: то ли мой нос притерпелся, то ли… орк тайком от всего племени все-таки моется в речке, когда собирается в гости. Вот бы Ахну еще приучить, а то ведь приходится задерживать дыхание, прежде чем подойти ближе, чем на два шага!

Ладно… достроим баню… соблазню свою "мамо" на великий грех — заставлю помыться. Раз Воржек после купания еще жив, значит, не настолько грозен этот их бог, или, что скорее всего, ему абсолютно нет дела до гигиены своих "детей", главное — чтобы молиться не забывали и жертвы приносить.

Между тем, строительство продвигалось ударными темпами — с коробкой и оснасткой было покончено, еще с неделю ушло на фасад и крышу, а заодно — на внутреннюю отделку. В общем, в один прекрасный день, баня оказалась готова. Не хватало лишь одного — тех самых непроницаемых стекол, потому как окна получились, будь здоров. В них даже птицы не боялись залетать, а ласточки те и вовсе примеряли зал с бассейном под место для гнездовки. Сам бассейн вышел замечательным — большим, с красивой мозаикой на морскую тему, с таинственными финтифлюшками непонятного, но явно полезного назначения, про которые Элурим с таинственной улыбкой сказала:

— Я все покажу! Ты еще отсюда вылезать не захочешь!

Вот и хорошо. Тогда все будет по справедливости: мужу — парилка, мне — бассейн, массаж и травяные маски. Вот только бы еще массажиста хорошего найти.

Чем ближе к финалу продвигалось строительство, тем сложнее становилось этот финал ждать: я паслась около бассейна, как кошка у мышиной норы, ожидая свершения чуда, напрочь забыв, что была самой ярой противницей бани.

В конце концов, я не удержалась, и, с утра облачившись в купальник, заставила тетю наполнить ванну водой, пеной, в общем — всем, чем полагалось, разрешив себе часок блаженства под завистливым взглядом Элурим и мрачными — Ахны.