Немного придя в себя, я пошла, проверить, что так задержало нежить на, извините за грубость, толчке. Нет, если моя кровь сошла за мощное слабительное, то тогда конечно, тогда, пожалуй, принесу извинения за подпорченное здоровье, в противном случае попрошу освободить помещение, не один он в этом мире страждущий.

К величайшему изумлению, вампир не нашелся. Вспомнив про его способности в левитации, я бросила дальнейшие поиски и пошла домой.

Хорошо там: тепло, уютно, яишенка с жареными колбасками скворчит на плите, чай горячий — это заботливый супруг успел расстараться. На вопрос, где меня носило, ответила правдиво:

— Выступила в роли благотворительного ужина для одинокого голодного вампира.

И в доказательство предъявила следы от укуса на шее.

Муж только недоверчиво качнул головой, посоветовав внимательно смотреть куда иду и меньше читать всякую дрянь на ночь. Желание отстаивать правду не было, и я пошла, мыть руки, шею и заодно рассмотреть свежие приобретения и утраты.

Дареный платочек из тонкого батиста, украшали тонкое кружево и затейливый вензель в углу в виде стилизованной буквы 'О'. Затолкав кусок ткани от греха подальше в грязное белье, я внимательно осмотрела укус. Аккуратные ранки обещали быстро затянуться.

"Ну и бог с ними и со всем этим происшествием!" — решила я и пошла кушать.

За столом стало непередаваемо хорошо, я сомлела и с трудом добрела до кровати, сразу провалившись в глубокий сон без сновидений.

Последующие несколько недель прошли в ожидании изменений в поведении организма: проснувшись, я первым делом бежала к зеркалу, проверять, не исчезло ли отражение, не вытягиваются ли клыки. Даже медитировать пыталась на счет левитации.

Безрезультатно.

Ну, по мелочам кое-что добавилось: зрение стало лучше, обоняние тоже, хотя на него и в прошлом не жаловалась, а в остальном — ни тебе полетов над землей, ни желания кого-то укусить, даже на недожаренное мясо и то не тянуло.

Все оставалось почти как раньше вплоть до другой странной встречи.

Это случилось уже весной, в то блаженное время года, когда цветут сады, и распускаются первые одуванчики. И на улице было светло и тепло, и вместо сосисок в пакете шуршали хрусткой фольгой конфеты 'Белочка' — в общем, ничто не предвещало новых недоразумений.

Пройдя мимо переулка, где свили себе гнездо местные алкоголики, я подошла к родным воротам. Около них, сиротливо прижавшись к стволу осыпанной цветами вишни, сидел на корточках маленький длиннобородый человечек. Увидев меня, он поднялся и попытался сохранить равновесие.

Одет старичок был весьма причудливо: кожаные красные штаны, холщевая рубашка, вязаный жилет, странный остроконечный головной убор, на котором, по-моему, долго сидели, — ни дать, ни взять гном из книжек. Только пахло от него вполне по-нашему, перегар чувствовался с расстояния метра в полтора.

Я подозрительно покосилась в сторону переулка. Оттуда выглянула чья-то нечесаная голова, и размашистый прощальный кивок подтвердил догадку: человечек набрался самогону с местными алкашами.

— Прсти, хозяйка, — качнулся старичок из стороны в сторону, пытаясь изобразить поклон.

— А есть за что? — поинтересовалась я у "гнома".

Он в натуге выкатил глаза, безуспешно пытаясь осмыслить вопрос.

— Дзволь, прти, — так и не постигнув сказанного, изрекло это чудо, подметавшее солидной бородой мой палисадник.

— Дозволяю! — величественно разрешила я и распахнула калитку, имеющийся опыт подсказал, куда рвется захожий пропойца.

Гном зигзагами удалился в сторону туалета. Я подождала десять минут и пошла по его следам, из страха, что он может оступиться по-пьяне и провалиться в нужник. Не хватало мне бородатого трупа в отхожем месте!

Гнома не было нигде. Я обошла весь двор, аукнула на крайний случай в дырку туалета, заглянула в открытый подвал. Невеличка исчез. Все, что от него осталось, это глубоко загнанный в дерево заколоченной двери, ведущей в соседний двор, нож.

Об этой двери отдельный разговор.

Никакой полезной функции она не несет, это просто деталь интерьера. Еще до того, как дом стал нашей собственностью, его прежние обитатели так дружили с соседями, что дворы соединяла калитка. Как иногда бывает в этом мире, на смену крепкой дружбе пришла не менее сильная неприязнь. Калитку не просто заколотили досками, за ее "спиной" возвели каменную стену, навек прервавшую общение. Потом дом купили мы.

Лично я ничего против стены не имела, даже наоборот, одобряла такую обособленность, хотя доски от двери отодрала, уж больно портили они вид двора.