Сколько же их тут набралось всего лишь за одни сутки. И вправду, это конец. Конец света. За все грехи наши были мы наказаны. Окончательно сбрендившее на собственном обогащении человечество замкнулось само в себе и погибло. От себя же и умирает.

Первый же мертвяк. Женщина лет шестидесяти, толстая, как три меня.

Половина руки отгрызена, и щеки одной не хватает. И лезет прямо сквозь огонь, поскальзываясь на обломках кирпичей. Человек… Она была человеком.

Теперь она труп, живой труп… Пародия на жизнь…

Я прицелился и выстрелил. Зомби разворотило все лицо, когда в голову попала пуля. Тело упало на камни, но по нему уже шагали другие. Один за одним, как на каком-то фантасмагорическом параде смерти. И только стрелять и стрелять, чтобы его остановить. Это даже не бой, бойня… Они слишком тупы, чтобы понять грозящую им опасность, а даже если и соображают, то и не думают отворачивать в сторону.

Плечо саднило и жутко болело. Руки от непривычки свело даже не судорогой, а словно онемением.

Двенадцать… Тринадцать… Четырнадцать… Я считал отстрелянные гильзы, падающие на асфальт. Просто не смотреть в эти глаза. Целится в силуэт, в верхнюю часть, там, где у человека голова.

– Сколько нам еще надо продержаться? – поинтересовался Егор, подходя поближе.

– Не знаю… - я прицелился в следующего мертвяка. Совсем молодая девушка, даже вряд ли ей было восемнадцать. Разорванная грудь болтается на остатках кожи… У меня к горлу ком подкатил и я зажмурился. Тряхнул головой, но когда вновь открыл глаза, зомби уже не было. Лежала на земле с простреленной головой.

– Нет, с меня хватит! – крикнул кто-то и побежал в темноту.

Дурак…

– Надо продержаться! – крикнул уже знакомый мне сержант, - Еще немного!

Зомби перли уже не только сквозь пролом, но и сквозь разбитые ворота. И с каждым мгновением их все больше. Не меньше полусотни штук мы уже положили, а их набежало раза в три больше. Чем дальше, тем хуже.

– В самом деле, надо уходить! – бросил я, понимая, что в магазине всего восемь патронов.

И кроме второго, полупустого, у меня больше ничего нет. Чем остальных встречать. Опять, как в универе, куском арматуры. Одного взгляда на эту живую стену мертвецом достаточно, чтобы понять, что парочку из них может еще и завалишь, а потом они просто окружат тебя и разорвут на части.

Бессмысленное это занятие. В узком коридоре, один на один, еще некоторое время можно отбиваться, но только не здесь и не сейчас.

– Куда! Стоять! – закричал ближайший ко мне милиционер, сам бледный, как полотно.

– Лучше отойти и дать бой в другом месте, - сказал я как можно спокойнее, но едва сдерживаясь, да еще приходится отвлекаться на эту прущую из пролома нежить, - Чем стоять и помереть здесь!

– Стой! – у мента совсем нервы сдали, и он своим пистолетом в меня прицелился.

– Не туда! – только и успел крикнуть я.

В следующую секунду в него вцепился зомби, разрывая лицо зубами. Еще прежде, чем он упал, я выхватил его пистолет. И выстрелил в мертвяка, сбросив его с жертвы. Пуля попала в бок, примерно на уровне сердца, но упрямая нежить и не думала помирать, снова начала подниматься. Придавил мертвяка ботинком к земле и выстрелил второй раз, теперь уже точно в голову. Потом, на одном дыхании, повернулся и всадил пулю между глаз подбиравшемуся со спины зомби.

Укушенный мент судорожно всхлипывал, стоя на коленях, так и не осознавая, что уже слеп. Зубы мертвяка разорвали ему оба глаза. Он уже мертв, даже не от потери крови, а потому, что заражен. И я прервал его страдания, просто выстрелив в него.

– Уходим! – снова закричал я, помахав рукой, - Нужно уйти в здание!

Мертвяки по пятам, не отступя ни на шаг. А нам пришлось убегать. Одного моего крика было достаточно, чтобы оборона развалилась. Разом, вся, от первого до последнего защитника. Перед лицом такой опасности они уже не видели иного выхода, кроме как сбежать. Лишь чувство долга и натренированная верность приказу удерживала их. А теперь, когда и это потеряло смысл, они решили, что достаточно будет спасти лишь свои жизни.

– В пожарку!

Я толкнул Егора, чтобы не тормозил, а дальше дожидаться не стал. Пусть остальные как хотят, так и выкручиваются. Я подписывался совсем на другое дело, а не на это.

Обогнул палатку и нос к носу встретился с мертвяком, каким-то образом уже очутившимся здесь. Скорее от испуга, чем по разумению, я ударил его ногой в живот, а потом дважды выстрелил из пистолета. Первая пуля попала в рот, сбив челюсть, зато вторая в глаз. Без звука труп упал на спину, а я, даже не замедляя шаг, перепрыгнул через труп и ко входу в пожарку.