Шрифт:
– Миш, а что делать то?
– подошла сзади Света, словно прочитав мои мысли.
– Пока следить за повязкой, - сказал я, не отрывая взгляда от лобового стекла.
Шлагбаум поднят, значит, кто-то успел...
– А ты не думаешь...
– спросила она меня.
– Думаю, - отрезал я, - Да, думаю. И что? Что теперь? Ты ей об этом скажешь или меня заставишь? И что потом делать? Выкинуть ее? Или прям сейчас пристрелить?
– Лучше сейчас, - сказал Пашка, уже устроившийся на переднем сиденье.
Наверное, я слишком громко сказал последние слова.
– Пока она сама на нас бросаться не начала, - добавил он, подведя черту.
– Ах ты, мразь, - только и смог прошипеть я, - Артем, останови автобус.
Он остановил, как раз рядом с перекрестком. Я вытащил пистолет и ткнул им в сторону Пашки.
– Ты что творишь, придурок, - вскочил он, явственно услышав щелчок предохранителя
– Тебя, урод, еще там надо было прибить, еще в аудитории, продолжал я шипеть, - мы все вместе, а ты только о себе и беспокоишься. Из-за тебя ее укусили...
– Я спасал...
– Ты спасал себя!
– рявкнул я на него, - И больше никого!
– Да ты просто меня боишься, - оскалился Пашка.
– знаешь, что я лучше тебя...
– Заткнись, - оборвал его Егор.
– Ты единственный здесь, - продолжил я, - которому никто не доверит свою жизнь, - подонок, из-за тебя мы можем потерять товарища!
– И ты меня пристрелишь, - сказал он, - а кишка не тонка?
– Я не буду тебя убивать, - и Пашка при этих словах вновь спокойно уселся, - я тебя высажу...
– Что?!
– вскочил он как ошпаренный, захлебываясь словами, - Да я тебя... Да ты у меня...
– Выметайся!
– холодно сказал, в упор глядя на него через мушку пистолета.
Вот так... Впервые я наводил на человека боевое оружие и не побоялся бы его использовать.
– Да как же так?
Но никто из автобуса не поддержал его. Еще тогда, когда он бросил всех и побежал спасаться один, окончательно пропало к нему доверие. Никто и не сомневался, что он бы и уехал один, не подумав ни о ком из всех остальных... Что может быть важнее собственной шкуры…
– Да пропадайте вы все!
– неожиданно он воскликнул, - И знайте, это не вы меня выгоняете, это я вас бросаю!
Артем открыл дверь и он выскочил.
– Вон твоя машина, - сказал я напоследок, - если успеешь добежать...
– Иди к черту!
– взорвался он и плюнул мне под ноги, - Пропадай!
Зомби возле автобуса было не так много. Может, штук десять или чуть больше...
Артем закрыл дверь, и некоторое время стоял и смотрел, как Пашка, увернувшись от пары неповоротливых мертвяков, добежал до своей машины и сел внутрь.
– Живой...
– сказал он, когда машина отъехала, сверкнула нам фарами и умчалась.
– Надеюсь, мы его больше не увидим, - сказал я, - а ты тоже трогай.
– Куда?
– Давай пока на Дом Художника. Есть у меня одно предложение.
Хотя сейчас я думал о другом… Отказал в помощи человеку. Пусть плохому, эгоисту, моральному уроду, но все же живому, знакомому, человеку… Это было мое первое решение, принятое как решение командира нашего отряда.
Вся ответственность лежала на мне. И если нас когда-нибудь обвинят, что мы выгнали Павла, отвечать буду только я один.
Я еще не был уверен, правильно ли поступил, выгнав его, или неправильно.
Но когда я снова посмотрел на Катю с завязанной рукой, я понял, что сделал бы ошибку, оставив Пашку в команде. Это звено не нашей цепи.
"Сапер ошибается только один раз". В нашей ситуации, когда вокруг ходят плотоядные трупы, готовые разорвать любого живого на части, любая ошибка тоже может стать роковой. Все мы тут как саперы. Пашка ошибся, не приняв команду – и теперь он один.
А я свою единственную ошибку совершать пока не хотел.
Глава 3. Надежды мертвецов.
Мерно фырча, автобус повернул направо и поехал вдоль универа.
Первое, что тут же бросилось в глаза – отсутствие людей на улицах. Их практически не было. Только один раз через дорогу перебежал какой-то парень. И только пара трупов ходячих. Смотрят на наш автобус… Хотя смотреть-то как раз они не умеют… В общем, головы в нашу сторону поворачивают и хрипят что-то.
На автобусной остановке, где меня только еще утром, всего несколько часов назад, выбросил полный совершенно живых, обычных людей автобус, не было ничего кроме следов крови на асфальте, да машины скорой помощи, с распахнутыми дверями. Невероятно, тогда и подумать никто не мог, что весь мир слетит с катушек...Три или четыре костяка объеденных... Скорая так и осталась и стоит рядом с разбитой машиной, только вот двери распахнуты и внутри все перевернуто. А на другой стороне дороги стоит милицейский уазик.