Примерно в этот момент ко мне еще подошла Светка. В начале я даже испугался, что сейчас будет отчитывать за то, коим образом я провел последние часы и не наговорил ли я ей каких-либо глупостей. Но вместо этого она очень тихо и аккуратно спросила меня:

– Миш, ты тут вроде уже как свой...

Я кивнул, не зная, чего от нее ожидать. Одной серьезной проблемой, которая каждый раз становилось передо мной во время разговоров с ней -

полная непредсказуемость поведения... Как у гранаты без чеки - рванет, не рванет, черт знает, а страшно...

Она немного покраснела и продолжила:

– Миш, а где здесь туалет?

Я на нее взглянул так, словно она только что доказала теорему Ферма.

Несмотря на идиотизм ситуации и самого вопроса, он был вполне логичен. В самом деле, где?

– Не знаю, - честно я признался.

При мысле об данной принадлежности санузла, мне самому туда захотелось.

– Если хочешь, пошли вместе у сержанта спросим...

Предложение было принято, и мы поднялись наверх. Она при этом так отстранено на меня смотрела... Уж не задумала ли чего?

– Миш, а как ты думаешь, мир станет прежним?

– Погоди...
– сняв берет, я прижался лбом к холодному косяку. Как приятно, то, что доктор прописал...

– Миш, ты меня слышал?

– Не кричи... Слышал... Ничего не вернется... Ерунда все это... Столько людей уже погибло и сколько еще погибнет...

– Хорошо...

– Что тут хорошего?
– я даже оторвался от приятной прохлады, - Только не говори, что весь этот кошмар, что на нас свалился, тебе очень нравиться?

– Нет, я не про это... Просто, понимаешь, тут так... У меня ведь больше никого не осталось... Одна я, сирота... А вдруг мир вернется... Как же мне тогда вновь... А мне приятно быть с вами... Вместе... И с тобой тоже...

– Ничего уже не изменится...
– что-то надо было сделать. Что-то словно повисло в воздухе, только я никак не мог за это ухватится... Толстокожий бегемот! Чего же делать?

Как-то неловко я обнял ее за плечи. Странно, но она не стала вырываться и даже не отвесила мне пощечину...

– Ничего уже не изменится, - продолжил я, отпуская ее. Наверное, правильно сделал... А может и нет... Сейчас как рванет, а я в зоне максимального поражения...

– Ты думаешь? Но ведь остались еще армии, правительства... И оружия много... Ведь можно же всех мертвяков перебить...

– По идее чисто теоретически можно... Только вот не будет этим никто заниматься. Даже сейчас, когда это все началось, зомби отстреливают по чисто прагматическим целям - защитить себя, своих близких, спасти кого-нибудь... Или чтобы не мешали грабить и мародерствовать... А тотальные зачистки - слишком большой расход патронов, топлива и людей...

Не пойдет никто... Сейчас люди будут заботиться не столько о мертвяках, сколько о самих себе... Вот мы... Сейчас мы для военных что-то вроде партизан... Выжившие гражданские... Бесплатная подмога. А когда все успокоится, мы, все еще оставаясь в городе, станем для них помехой.

Потому что с тогда мы будем забирать у них часть ресурсов, которые можно вытащить из домов и складов... А они не из тех, кто бескорыстно делится.

Что отсюда вытекает? Правильно... В расход нас... Поэтому я сейчас и хочу к ним прибиться, чтобы потом на пути не стоять...

Света даже присела, раздумывая над моими словами.

– Быть не может... Ведь остались заводы, дороги, фабрики... Люди так ведь все это не бросят...

– А почему нет, - пожал я плечами, - знаешь, пошли дойдем о верха, по пути я все объясню...

Ей, видно и в самом деле было интересно.

– Видишь ли, есть два пути разрушения цивилизации. Оба основаны на том, что технологии поддерживают уровень развития человечества. А за их поддержание отвечает огромное количество народа. Можно разрушить все дороги, города и технику. И даже если массы останутся, то просто перегрызут друг друга за остатки. И не до цивилизации будет... А есть второй путь - уничтожьте массы и цивилизация сама рухнет под собственным весом. Как бы не были гениальны остатки, все удержать они не смогут.

Результат – к чертовой бабушке все, мы себя спасаем... К сожалению, именно по этому пути мы сейчас и катимся... В тартарары...

– Эй, голубки, чего шляемся?
– раздался голос сержанта.

– Мы вас ищем...

– А что искать-то?

– У меня к вам интимный вопрос...
– начал я, чтобы не вызвать гомерический хохот.

– Ты в меня влюбился и хочешь от меня детей?
– улыбнулся сержант, -

Извини, я уже занят...

– Не совсем. хотя я подумаю, - подыграл я, - несколько другого свойства... Где здесь туалет?