Снаружи взревели и, судя по лязгу брони, спрыгнули с БТРа.

– Быстрее, пока он не вернулся!
– тормошил я нашего водителя.

Даже не оттирая кровь с разбитого носа, Макс вцепился в баранку и резко крутанул ее почти на триста шестьдесят градусов. Бронетранспортер развернулся так резко, что заскользил по крови передавленных мертвяков. Врезавшись боком в стену, Макс переключил передачу и рванул вперед. Снеся остов какой-то машины, мы просто пулей вылетели на съезд с шоссе. Сбивая попадавшихся по пути зомби, наконец-то выехали на дорогу. Транспортер оказался не самым удобным средством передвижения, его трясло и дергало, зубы стучали так, что чуть язык себе не откусил.

– Вырвались, - проговорил я, тщательно выговаривая отдельные звуки.

Каждый давался с трудом, едва вытекая из мыслей.

– Ага...
– шепнул Макс, пристально вглядываясь в дорогу.

По броне что-то снова проскочило и мы оба инстинктивно вжал ись в сидения.

Но вместо нового нападения, «это» лишь что-то ткнуло в обзорную щель, и спрыгнули с БТРа... Внутрь не провалилось, лишь застряло в щели.

Я сначала не понял, почему Макс с таким ужасом смотрит на это "что-то", так до конца и не пролезшее внутрь и закрывавшее везь обзор через щель.

А это была голова Игоря... Она жила. Оторванная от тела с куском шеи, она продолжала жить, даже отделенная от тела.

Черт! Они и до него добрались!

Сунув пистолет в рот... голове, что ли... Или все же этот кусок тоже можно назвать зомби? Не в этом суть... В общем, я прострелил мозг. Сила пули выбила этот ужасный подарок наружу, под колеса.

– Двигаем отсюда!
– заорал я, но Макс уже крутил баранку.

Меньше чем за пару минут мы въехали на стоянку перед постом ГАИ. Дядя

Коля распахнул один из десантных люков и первым вылез наружу.

Потом слез Семен со своими драгоценными компами, а потом вылез я, все еще страдая от боли в руке. В свете фар автобуса нас уже встречали.

– Что такое?
– подскочила ко мне Света, - Где Егор? Что с твоей рукой?

– Убили Егора, - честно ответил я, - и Игоря тоже убили...

– Господи! Как убили?
– воскликнула рядом мама Артема.

– А что с рукой?
– спросила Света, - Только не говори, что тебя...

– Нет, просто отшиб...

– Сейчас посмотрим, что у тебя с рукой...
– включился Макс, - тут больно?

И нажал мне выше локтя.

Я замотал головой. Было больно, но боль шла не отсюда.

– А теперь?
– и с этими словами нажал чуть ниже локтя.

Вот теперь я заорал. Было очень больно.

– Вывих...
– сказал он, рассматривая мою руку, - только, судя по всему, тяжелый, я даже вправлять боюсь...

– И не надо...
– замотал я головой, - еще до конца сломаете...

Перед глазами стояли картинки моей руки с разорванной кожей, торчащими наружу костями и громкими извинениями Макса, что он случайно повернул не туда.

И тут мы все услышали вопль, нечеловеческий, полный ярости и ненависти.

– Что там такое?
– испуганно спросил кто-то.

Первым, кто подскочил к автомобилям, оказался Артем-младший, но в темноте ничего не разглядел. Дядя Коля поднес к глазам собственный бинокль с ночным каналом, а потом дал мне поглядеть на открывавшийся вид.

Вдалеке видно было не очень хорошо, но силуэт на мосту при слабом свете звезд можно было разглядеть. Мутант... Крупный... Когда я смотрел, он еще раз запрокинул голову и издал очередной душераздирающий глас. И за ним проявлялись шатающиеся силуэты, выплывавшие на мост из расползающейся дымки пределов действия ночного канала.

– Он подзывает мертвяков!
– воскликнул я, с трудом веря своим глазам.

Западня не удалась, поэтому нас было решено утопить в живой волне зомби.

Мы просто не сможем отсидеться, слишком мало патронов...

Макс прицелился в темноту и несколько раз выстрелил.

– Не трать патроны, - остановил я, - по нему даже при ярком свете хрен два попадешь, не то, что сейчас...

– Валить надо, - резюмировал дядя Коля, поправляя куртку.

– А остальные?
– спросила Света, - мы уедем, а они как...

– Грузим всех, - махнул я здоровой рукой, - военным их сдадим...

– Влезем?

– Должны влезть... сколько нам времени нужно?

– Минут десять, если и припасы забирать...

Сзади раздался еще один вопль, уже гораздо ближе.