— Первыми не начинаем, — говорил Олег. — Посмотрим, что они приготовили. Если все еще принимают за своих — поиграем. Если нет… играем, но по другим правилам.

— Не нравится мне грузовик, — проговорил Герман, деловито рассовывая гранаты по карманам. — Там человек двадцать может сидеть. Тогда весело будет.

— Грузовик в первую очередь. Гранатами. А потом как выйдет.

— Может первыми начать? — предложил Виктор. — Фактор внезапности на нашей стороне. Глядишь, и грузовик прихватим и тех, в машине положим.

— Не стоит. Может проскочим…

БТР подъезжал к шлагбауму, постепенно замедляя скорость. Парни заканчивали последние приготовления к бою, внимательно наблюдая за обстановкой…

…Между тем специально встречи никто не организовывал. Просто стечение обстоятельств свело в одном месте и БТР с братвой, и две группы немцев. И все это как назло произошло на контрольном пункте. Возможно, будь у парней больше времени на размышление и не опасайся они потенциальной погони, встреча и прошла бы — кто знает? — мирно. Но взведенные последней схваткой и заряженные на действие, они готовились к бою. И на другой исход встречи не рассчитывали.

Специальная группа из районного отделения гестапо работала в прилегающих к Новодолгино деревнях второй день. Группа проверяла отправляемые в Германию партии рабочей силы и по возможности выявляла партизанскую агентуру, сидящую в населенных пунктах. Впрочем, эту задачу начальство ставило как второстепенную. Все же сил и возможностей у группы маловато. Тем не менее гауптштурмфюрер Вензель, его помощник унтершарфюрер Нойленг под охраной четырех солдат старательно просеивали местное население, проводя опросы и беседы. Впрочем, опросами и беседами это называли немцы. У местных было другое определение — допрос с пристрастием. И хотя кулаки в ход никто не пускал, люди от самого вида гестаповской формы бледнели и теряли самообладание.

Большая часть контингента — женщины. С ними работать особенно тяжело. Темные, забитые, малообразованные, они пугливо косились на свастику на рукаве, закатывали глаза и невнятно бормотали себе под нос. Нойленг, хорошо знавший русский язык, с трудом их понимал.

Хорошо хоть к группе прикрепили женщину. Унтершарфюрер Эльза Мангейм, только недавно приехавшая из Германии, немного знала русский язык и вообще была полезна в работе. Единственный недостаток, по мнению Вензеля, — ее красота. Не то чтобы он не любил красивых женщин, просто не хотел, чтобы личные симпатии как-то мешали работе.

Сведения о случаях нападения на немцев поступили к ним буквально перед выездом из Портягино, где они работали с утра. После обеда должны были привести группу отправляемых в Германию колхозников из соседней деревни. Но к назначенному сроку никто не пришел. Вензель, зная, что за ними послали отряд из местной полиции, опозданию не удивился. Щуцполицаям он не доверял. Подождав час, он решил сам заехать в Залескино.

Там и застал картину разгрома. Убитые полицаи лежали на обочине дороги. Их оружие исчезло. А в деревне не было ни одного человека. Решив, что здесь поработали партизаны, Вензель срочно связался с комендатурой и объяснил суть дела. Судя по реакции коменданта, тот решил устроить облаву.

Не став спорить с ним, Вензель приказал проехать к Липатовке, а заодно предупредить пост охраны на дороге о возможном появлении партизан.

На посту он застал машину из охранного батальона. Те разыскивали пропавшего майора из штаба расположенного в областном центре полка. И вновь прозвучала версия о нападении партизан. Как раз в этот момент к посту подъехала машина незнакомой конструкции с опознавательными знаками германской армии…

БТР медленно подъезжал к посту, теряя скорость, и в двух метрах от шлагбаума затормозил. Витя поставил машину так, чтобы его дверца оказалась напротив будки охраны, а грузовик впереди. Как раз под стволом пулемета.

— Работаем спокойно, без суеты, — давал последние наставления Олег. — Все как обычно. Как на разборках. И не подставляться…

Парни молчали/Они уже готовы, дополнительная накачка не нужна. Олег больше говорил для порядка. По привычке…

Из БТРа вышли Артем и Олег. Они лучше других знали немецкий, отлично работали в ближнем бою и имели большой опыт совместных действий. Причем именно в такой ситуации — при численном перевесе противника, в его окружении. Олег с ножом и пистолет-пулеметом. Артем — с пистолетом. Через минуту оружие пускать в дело…

Вензель никак не ожидал увидеть своих коллег, да еще на такой машине. Причем целого штурмбанфюрера. Только начальник областного отдела гестапо имел такое звание, а Вензель и еще двое сотрудников — на ступень ниже.

Он вытянулся в струнку, вскинул руку и четко произнес:

— Хайль Гитлер! Гауптштурмфюрер Вензель, районное отделение гестапо..

— Хайль, — небрежно, как и положено старшему по званию и наверняка по положению, откликнулся штурмбанфюрер. Его товарищ тоже вскинул ладонь на уровень плеча. — Что здесь происходит? Проверка работы поста? Силами гестапо?