– Ты рехнулся? – поинтересовался воин.

– Кто знает. Но представь, домик. У леса обязательно. Хлев, а там корова. И у тебя все заботы только чтоб у нее была еда, а у тебя было молоко. Представляешь?

– Ты рехнулся, – кивнул паладин.

– Не уверен, Ладомар. Не уверен.

Воин вздрогнул, когда император произнес его имя без ошибки, но ничего не спросил.

– Ты это, – через какое-то время проговорил паладин, – не будешь против того, что моя корова будет вместе с твоей на одном лугу пастись?

Агон расплылся в широкой улыбке. Они друг друга поняли.

– Нет, Ладомар, я не против, – ответил он воину.

Повинуясь приказу уцелевших Верховных, все боеспособные отряды Ордена избегали боя и двигались к столице, где Белка собирался дать захватчикам последний бой. После отступления Вольных на востоке освободилось войско во главе с Победителем и сейчас оно быстрым маршем шло на помощь. Братство покинуло Разлом и также направлялось к столице. Поэтому после сражения у Южных Пределов, армия Мереана почти не встречала сопротивления по пути своего продвижения к столице. Почти.

Лихие Сотни непрестанно терзали войско Ваогара. Дерзкие наскоки на обозы, засады на дорогах, рейды по тылам. Южане с каждым днем проклинали Разящего все больше и больше. Он был неуловим, неудержим. Снова и снова его воины оказывались в тех местах, где их меньше всего ожидали. Могучие рыцари Мереана не могли угнаться за легкими кавалеристами Анхора. Пехота гибла под ливнем стрел, а стоило на линию огня выйти лучникам, как нападающие мгновенно отступали. Несколько чародеев Братства успешно прикрывали отряд Разящего от колдовских атак. У Лихих не было проблем с провиантом, не было проблем с отдыхом. Каждое поселение с радостью предоставляло защитникам ночлег, пока Ваогар не принял нетипичное для Мереана решение. Над Анхором поплыли черные дымы пожарищ. Горели деревни и города, вдоль дорог появились ряды виселиц. Любого, заподозренного в связи с людьми Разящего, вздергивали без суда и следствия, и те анхорцы, кто не покинул свои дома раньше, теперь бросились на север, подальше от захватчиков. Кроме Лихих в окрестных лесах появились партизанские отряды. Они разбирали мосты через реки на пути армии Мереана, копали ямы-ловушки на дорогах, расстреливали из луков дозорных.

А потом появился Красноглазый Бог. Впервые о нем донесли уцелевшие солдаты из отряда фуражиров. В небольшой деревне, у тракта на столицу южан, они попытались разжиться провиантом, прижав, для порядка местных жителей. Человек с горящими глазами появился в самый разгар действа и мгновенно спалил большую часть мереанцев, обратив остальных в бегство. После этого инцидента неизвестный маг появлялся все чаще, а по войску поползли слухи о новом божестве. Среди южан участились случаи дезертирства, иногда в лес уходили целыми отрядами. Почти все попадали под сабли Лихих, которые постоянно кружили вокруг, но даже солдаты Разящего не останавливали желающих закончить войну здесь и сейчас.

Одной ночью Красноглазый перебил всех Детей Серпа. Рослых молодцев император берег для финального сражения, но теперь, конечно же, не мог на них рассчитывать. Из Мереана через усмийцев пришли вести о гибели Светлого Духа.

Ваогар занервничал. Новое лицо в театре войны не несло ему ничего хорошего. Отметив, что неведомый враг не атакует сам, а в основном уничтожает отряды карателей, император запретил заходить в любые деревни на пути империи.

К столице Анхора южане подошли в середине августа, где встретили объединенное войско Братства. Две огромные армии застыли друг напротив друга, и впервые император усомнился в том, что ему по зубам одолеть северную страну.

– Может просто попросить их отдать нам Агона и по домам разойтись? – спросил он себя вслух. Советники промолчали, но за его спиной красноречиво переглянулись. Идея спасения императора давно уже не воодушевляла войско южан. Единственным возможным окончанием войны могла быть только победа и присоединение новых земель к Империи. Все прочие варианты не окупят тех потерь, что понес Мереан.

Ваогар и сам это понимал.

– Шучу, – добавил он, и услышал нестройный смех позади. Группа поддержки, будь она проклята.

Битву император собирался начать на следующий день. Если, конечно, находящийся в более выгодном положении Анхор не решит атаковать первым, и при этом потеряет свои позиции.

– Ваше Величество, – вдруг залепетал кто-то позади Ваогара. Удивленный возглас раздался справа. Над боевыми порядками поднялся встревоженный гул.

– Наверху, Ваше Величество!

Император задрал голову к небу и обомлел. В синем небе висел гневный лик. Точно такой же, что появился во время сражения у Путаных мест.

– В рядах противника волнение, – доложил чародей разведки. В его задачу входило постоянное наблюдение за войсками Ордена. Простым зрением многого не увидишь.

– Кто-то из магов шутит? – предположил Ваогар.

– Не могу понять, – ответил волшебник.

Лик нахмурился и глубокий, нечеловеческий голос обрушился на воинов:

– Смертные, войны не будет.

Над армиями повисла напряженная тишина.

– Войны не будет. Ни здесь, ни по ту сторону границы.

– Небесный Горн, что за самозванец? – взъярился Ваогар. – Отследите шутника!