Проснулся я с новым повышением. Его мне дали за спасение заложников. На самом деле это мало что меняло, но все равно приятно. Чувствовал я себя при пробуждении на удивление хорошо. Даже засомневался в реальности происходящего. Но нет, все было в действительности. Потом мною были узнаны новости.

Оставалось только порадоваться за Ганса. Он после спасения нескольких раненых товарищей по оружию получил старшего сержанта, а так же огорчится из-за потери позиций. Однако понимание что иначе нельзя было, останавливало меня от "вырывания волос с головы".

Находился я среди людей, которых мы защищали, часть из них были спасены непосредственно мною. Однако зрелище было печальным. Вместе с ними, тут отдыхали бойцы. Были слышны тихие разговоры, приглушенный плач и стенания. Все это рвало мне сердце, но что я могу сделать? Ничего, только спасти их, продержавшись до конца.

Именно сейчас до меня дошло. Это моя война! Нельзя просто бездушно отрабатывать свое "воскрешение", а потом уйти в сторону. Нет, война не место для получения денег. Хотя можно заработать и неплохо, на уничтожение вражеской техники и живой силы. Тут постоянно разыгрываются свои небольшие трагедии. Люди теряют родных и близких, друзей и знакомых.

Я вглядывался в их лица, запоминая картинку навсегда. Женщина, обнимающая мужа или брата, тихо плачущая. Видимо потеряла кого-то, а может просто боялась. Девочка, вцепившаяся в свою грязную, слегка потрепанную мягкую игрушку – осколок былой жизни. Она сидела вместе со всеми, но одновременно и отдельно, обособившись от общей массы людей. Неужели потеряла всех близких? И такое может быть. Обреченность на лице и слезы из глаз. Сколько ей, двенадцать? За что ей все это, она ведь ни в чем не виновата. Мужчина лет тридцати пяти, он сидел, отрешенно смотря в стену. Очевидно, его пробрала апатия, как после потери всего, что у него было.

Многие люди не заслужили подобного. В сердце разгоралось пламя ненависти к Скверне. Понимаю прекрасно, эти люди для меня никто, как и я для них. Но Бог забрал мою прошлую жизнь с большей частью воспоминаний, дав взамен большие силы. Быть может это все лишь для одной цели – помочь людям, если не всем, та хотя бы тем, кому это возможно.

Любой нормальный человек, увидев подобную картину, навсегда отпечатавшуюся в моей памяти, не сможет остаться равнодушным. Это нельзя передать словами, это нужно увидеть своими глазами, почувствовать атмосферу и понять одну простую истину – это длится уже несколько сотен лет. На протяжении столь долгого периода жизни множество людей страдают, умирают, переживая подобное.

Сегодня все теряло смысл, деньги, звания, награды и даже собственная жизнь не казалась столь важной и ценной. Главное было прекратить "это", но как? Да и в силах ли один человек что-то сделать со Скверной? Ответ очевиден – нет, но разве это повод останавливаться и опускать руки? У меня в этой жизни нет ничего, кроме войны, соратников и моей жизни. Так может, стоит распорядиться этим грамотно, обменяв на сотни, тысячи и кто знает, может большее количество людских жизней, очагов счастья.

Однако сначала нужно продержаться всего несколько дней!

– Полковник, – вызываю я его, – это Сквайр. Я очнулся, готов к труду и обороне, как наши дела?

Тут он мне и выдал всю раскладку. Отступление, повышения и все остальное. Зато мне удалось узнать, что мое отделение продолжает вести бой, при этом обходясь без потерь. К слову о потерях Звезда потеряла еще четверых убитыми и шестеро выбыли из боя надолго, даже, несмотря на медицинскую помощь, которая им была оказана на месте. Мы ведь в медицинском центре, как-никак.

Помимо этого узнаю о изменении тактики Скверны. Теперь нас атакуют самые сильные существа, которые только находятся в этой армии. "Куколкам" тут делать нечего, ведь заваливать телами проходы не входило в планы Скверны. Помогали собранные баррикады, но не слишком сильно.

Выслушав все новости, говорю ему: – Есть смысл послать меня, энергии у меня много, могу помочь нашим ребятам. Пусть передохнут немного. На несколько часов боя меня точно хватит.

– Хорошо, выступай. Я рад, что ты снова с нами, – сказал он устало. – Слишком много потерь – раненых и убитых, хоть опять гражданских вооружай.

– Все так плохо? – Спрашиваю его, идя на передовую позицию.

– Еще хуже. Более девяноста процентов регуляров не может продолжать бой, их организм не приучены к таким нагрузках, а симуляторы их просто убьют в таком количестве. Спасают только боевые роботы и наша Звезда. Еще немного и нам воевать нечем будет, а так же некем.

– Мы обязаны выстоять, – говорю ему уверенно. – Нельзя сдаваться, ведь всегда должен быть выход, главное его найти!

– Да, главное его найти, – задумчиво сказал полковник отключившись.

Тем временем настало мое время вступить в бой. Неважно кто выйдет против, меня им не одолеть! Хорошо вступать в бой с твердой уверенностью в сердце. Это помогает сосредоточиться и отговаривает от необдуманных поступков.

Заняв позиции, командую части ребят отойти, отдохнуть. Мои способности вполне могут их заменить. Меня послушали с радостью, перед этим уточнив приказ у своего начальства. Мне же пришлось полностью сконцентрироваться на сражении. Тактика Скверны была следующей: выскакивает из-за угла порядком половины дюжины отлично защищенных и вооруженных солдат, после чего начинают стрелять. Эффективность довольно низкая, но бывает, выстрелы попадают в неосторожных бойцов. К тому же серьезная возможность повредить робота, а это очень неприятно. Опять же баррикады разрушаются под столь яростным напором вражеского огня. Однако вражеские камикадзе долго не живут, их сносят роботы и бойцы, высунувшиеся из-за баррикад.